Онлайн книга «Берсерка»
|
Отава выскочила из дома, снарядившись на рать. Она прямо на глазах светлела и молодела лицом. Будто и не промчались над ее буйной головушкой два десятка лет, будто только вчера погиб любимый брат и его невеста. Сунувшийся во двор ражий детина не заметил ее в темноте, толкнул дверь… Отава налетела сбоку, размахнулась, крепко сжав рукоять в ладонях. Нет, не тронуло бортницу время, есть еще в ней сила! Голова урманина скатилась с плеч, кровь брызнула цевкой, как из зарезанной курицы. Отава хищно оскалилась: вот тебе, получай! Пали под ударами мечей, как спелые колосья, сыновья старосты Мала. Он сам, растрепанный, страшный, хрипел и вырывался от скрутивших его урман. — Говори, где серебро! – Арнульф шевельнул окровавленным клинком. – Иначе… — Ничего тебе не скажу! – Староста перестал биться и стал вроде выше ростом, глаза его блеснули из-под набрякших век. – До смерти искать будешь, урманин… — Добро, – нехорошо усмехнулся вождь. – Гляди, как пятки подпалим, соловьем запоешь, старый хрыч! Чеслава опередила преследователей на три сажени. Влетела в кузню, грохнула засовом. В дверь заколотили. Ахнула Калина, Торвейг приподнялась на локтях. — Урмане… – выдохнула Чеслава. И с ужасом поняла, что принесла на пятках смерть. Надо было к лесу нестись, да помстилось девице, что не добежит. — Лезь в окно, быстро! Может, не заметят Калину, может, уйдет. Куда?! А с матушкой что? Со Славкой? Подруга мотала головой и стучала зубами. Дверь сотрясалась под тяжкими ударами. Отавишна протянула руку к брошеному на пол молоту. — Дай-ка я. – Рыжая урманка стекла с лавки, тяжело оперлась на плечо Чеславы. Увесистый кузнечный молот описал в ее деснице дугу, но сама девушка качнулась. Отавишна ставшим уже привычным движением поддержала ее, обхватив поперек тела. Снаружи принялись ломать дверь. Кожа Торвейг вдруг стала горячей, Чеслава ослабила кольцо своих рук. Урманка отбросила молот, подскочила к двери и одним движением выдернула засов. Нет, не выдернула – оторвала вместе с коваными петлями. Первого воина она сбила с ног жестоким пинком, сама бросилась на землю, подкатилась под ноги второму, опрокинула и его, вырвала клинок и с размаху загнала в грудь чуть ли не по самую крестовину, пришпилив ворога к земле. Он захрипел, забулькал, черная кровь потекла по косматой бороде. Глаза оборотницы тоже казались черными в лунном свете, рыжие растрепанные волосы разметались по белым плечам. Калина закрыла глаза и икала от страха, у Чеславы желудок подкатил к горлу, она задышала носом. Торвейг повела плечами, разгоняя кровь, и кинулась в ночную тьму. И не скажешь, что рана едва закрылась. Чеслава с Калиной помчались к своим. В деревне кипел бой. Воины Арнульфа не ожидали столь упорного и яростного сопротивления. Люди хватались за топоры и ножи, стреляли из охотничьих луков. Древняя скрюченная бабка из окна плеснула кому-то на штаны кипятку, а ее правнучка с облупленным веснушчатым носом сыпанула в лицо урманину горячих углей из печки. Тот взревел и отмахнулся топором, но девчонка пала на пол и быстро порскнула в распахнутую дверь, заполошно помчалась по улице. Белояр с сыном на пороге своего дома отбивались сразу от троих урман. Кузнецу приходилось туго, он уже получил две раны, а тяжелый поршень в его руках поднимался все медленней. Но одному ворогу он перешиб локоть, десница повисла. Булгак размахивал острогой, хотя урмане были в толстых кожаных куртках с наклепанными поверх железными пластинами. Взмах меча заставил парня шарахнуться в сторону, но и урманин провалился вперед, промедлил изготовиться к новому удару. Острога понеслась ему в лицо, но толчок щитом сбил Булгака с ног, он рухнул на струганые доски, получил жестокий удар в лицо… У Белояра зашлось сердце, вскрикнула Пригода. Урманин с перебитой рукой усмехнулся, показывая дыру на месте выбитого зуба, два других одновременно ломанулись вперед – но из темноты за их спинами с боевым кличем на устах выросла Отава. Срубила одного, отскочила, закружилась. Однорукий выругался, попытался достать ее коротким мечом. Белояр тем временем опустил на голову третьего урманина свой поршень. Шлем смягчил удар, череп остался цел, но разбойник повалился, как срубленное дерево. Белояр еще раз взмахнул пудовой железкой – поршень с треском сокрушил урманину ребра. Последний враг бросился бежать, Отава помчалась за ним, хищная и страшная, забрызганная чужой кровью. |