Книга Кащей и Иван, страница 26 – Вера Окишева

— Что! — взвилась Василиса. — Да что ты знаешь?

— Всё знаю, — тихо ответил Кощей, а Иван внимательно ловил каждое его слово.

— Знаю, что кроме Ивана нет больше добрых и бескорыстных людей. Вот ты и прибежала сюда. Мужа тоже позвала? Скоро с дружиною прибудет? За Иваном сам не пошел, так хоть за тобой решился?

— О чем ты говоришь? — потребовал объясниться Иван, озадаченно переводя с Василисы на Кощея взгляд.

— А то, любимый, что не хочет Василиса, что бы ты моим был. Хочет, чтобы добро людям досталось, то добро, которое они не ценят, мимо проходят, глядят на тебя и усмехаются. Ты для них дурак бескорыстный, что не попроси, исполнишь.

— Кощей, если ты его заберешь, то люди не будут видеть, что такое добро. Забудут, озлобятся.

— Василиса, я тебе уже несколько столетий назад сказал, что не отдам то, что принадлежит мне, людям. Они злые и бездушные, они не ценят, что имеют. Мне жалко отдавать им любимого. Он же мучается там у вас. От тоски и одиночества мучается.

— Жар-птицу тоже для этого украл, чтобы счастья привалило? Что, для счастья надо? — насмешливо спросила Василиса, враз становясь жесткой и холодной, словно незнакомка какая, Иван уже не понимал, что творится вокруг него, но отчего-то верил Кощею больше.

— Для счастья надо был любимым и любить! — выкрикнул Иван, защищая Кощея.

— Ах если бы, Ванюша. Нужна еще и жар-птица, которая счастье приносит. Так ведь, Кощеюшка. Из-за Ивана ты ее украл, да весь Багдад спалил, камня на камне не оставил? Из-за этого всех людей превратил в прах?

Иван застыл в руках Кощея, а тот лишь сильнее сжал руки.

— Они были бы живы, если бы не тронули Ивана. Ради любимого, Василиса, я пойду на всё. Жаль, что ты этого не понимаешь.

Иван уткнулся лбом в плечо Бессмертного и не знал, чего в нем больше: радости или отчаяния.

Но в словах Бессмертного слышался упрек Василисе. Упрек такой сильный, что девушка в гневе сжала руки.

— Я не такая, как ты!

— Да, Василиса, ты не такая, как он, — тихо ответил за Бессмертного Иван. — Ты отказалась от любви, предала ее.

— Да как ты можешь такое говорить? — взвилась Василиса со слезами на глазах.

— Могу, так как вижу, как мучается Волк и ты. А ведь ты могла быть счастливой и жар-птица тут ни при чем. Волк всё сделает ради тебя, чтобы ты была счастливой.

— Он же волк! — выкрикнула Василиса. — Что ты знаешь о волках?

— Ничего, — отозвался Иван, пожимая плечами.

Жалко ему стало невестку. Видно было, как сердце в груди у нее томится.

— Вот! А я знаю, что как гон, так бегает по лесу, ищет себе…

— Да не бегаю я по лесу! Сижу под твоими окнами и вою, — остановил Василису Серый Волк.

Девушка развернулась и ревниво высказалась:

— А чего тогда слухи пошли, что ты за девицей в соседнем лесу приударил, той, которая в красном плаще ходит?

— Василиса, да ребенок она. Просто в лесу заплутала, а я помог, вывел к деревне.

— Да, а что Василису Прекрасную на себе возил и в нее превращался!

— Так, это надолго, пошли, в саду позавтракаем, — позвал Бессмертный Ивана.

А юноша изумленно слушал, как отчитывала Василиса Волка, а тот всегда находил оправдания, прикрываясь велением Кощея.

— Ревнивая и глупая, — грустно вздохнул Бессмертный. — Тяжело придется Волку.

— Так он никуда не уйдет?

— Да куда ему идти-то, коли сердце здесь оставит? Смысл?