Книга Единственная, страница 86 – Вера Окишева

— С чем смириться? С тем, что ты меня в любой момент можешь убить, стоит мне сделать что-то не так? — шепотом уточнила у него.

— Злата, ну что ты такое говоришь? — возмутился Кёске. — Я тебя и пальцем не тронул. Просто привел в чувство. У тебя был приступ бешенства. Ты не контролировала себя в этот момент. Вдруг бы сломала что-нибудь, а потом переживала. Я о тебе же беспокоюсь, любимая.

— Это ты меня довел до такого состояния своим своеволием. Решаешь все за меня, сколько уже можно? — спросила я у него и попыталась отодвинуться.

Но брюнет крепче прижал меня к себе и, уткнувшись в мои волосы, продолжил дразнить своим вкрадчивым голосом:

— Милая моя, ты же сама хотела жить, как все прочие людишки: семья, дом, муж, дети. А в обычной семье все решает мужчина, жена послушна и покорна. Любимая моя госпожа, я ведь тебя не прошу быть послушной. Делай, что хочешь, но так, чтобы ты была всегда рядом со мной. У тебя теперь все есть, тебе не надо работать на кого-то, не надо бояться разоблачения. И очень скоро мы прилетим домой. Просто поверь, Злата. Просто поверь мне вновь. Я же не обманул тебя, ни разу. Просто, не говорил всей правды.

— Ты меня чуть не задушил, — мстительно напомнила я ему о позорных минутах моего страха и унижения.

— По-другому ты не успокоилась бы, пока не покалечилась. Тебя могла привести в себя только боль. Злата, я тебя люблю, я не могу тебя ударить. Но иногда это надо сделать, случаи всякие бывают. Меня тоже не устраивают отпечатки пальцев на твоей нежной белой коже, — оправдывался Кёске, щекоча мне шею своим теплым дыханием.

Слушать его было очень больно, так как он говорил это, словно я маленький капризный ребенок. Но я ведь уже давно взрослая, самодостаточная девушка, в жизни которой было столько всего, что лучше об этом не вспоминать.

— Я хочу своего Тима. Мне не нужна больше семья и муж, и дети. Это все не так, как я мечтала. Я не хочу так! — неожиданно громко, даже для самой себя, потребовала я у Кёске.

Эту истину я только сейчас поняла предельно четко. Да, мне нравилась моя свобода, когда я была хозяйка сама себе и могла делать, что хотела.

— Как пожелаешь, моя госпожа, — услышала тихий ответ.

Вот только от тихого шепота японца мне стало очень страшно. Отстранившись, посмотрела в лицо брюнета, но о чем он думал в этот момент, я не могла понять. Только взгляд его был тяжелым и нехорошим.

— Что ты задумал, Кёске? — все же спросила я у него, уже не зная, чего от него ждать.

— Отдам тебе сердце, и ты вернешь себе своего Тима. Ты же этого сейчас хочешь. Ну что ж, я же обещал, что сделаю для тебя все, что угодно. Я держу свое слово. Пошли в лабораторию, — спокойно пояснил он.

И поставив меня на пол, сам встал и направился на выход.

То, с какой легкостью он на это согласился, пугало больше, чем то, что он меня минуту назад душил. Я уже запуталась в его поступках. Села в кресло и задумалась, почему я не испытываю удовлетворения. Почему я продолжаю ему не доверять, почему? И если он отдаст сердце, и я вставлю его в робота, то где гарантия, что Тим станет таким же как прежде. Ведь прежний робот во многом копировал поведение японца.

Я устроилась в кресле поудобнее, забираясь с ногами, уткнулась лицом в колени. Почему я так неуверенная в себе. Да, я хочу вернуть себе моего Тима, хочу вернуть того, кому раньше доверяла. Хочу опять доверять, а не ждать очередного подлого удара в спину. И сейчас мне даже неважно — живой человек он или робот. Я просто нуждаюсь в чувстве спокойствия, защищенности, которое было у меня еще с утра.