Книга Чужая жизнь, страница 16 – Вера Окишева

Тамино пришёл и протянул стакан. Я с жадностью выпила воду.

— Ляг отдохни, через, — он взглянул на комфон, — четыре часа будем на месте.

Я поблагодарила его и, как была, в платье, забралась под покрывало. Алиас взбил подушку, погладил по волосам, я глухо застонала, прикусив губу. Да что со мной? Почему любое касание к коже обжигает?

— У меня, кажется, аллергия, — в сомнении прошептала.

— Аллергия? — ещё сильнее всполошился Тамино.

— Кожа просто горит, — сжавшись в калачик, подтянула колени к животу.

— Потерпи, дорогая, — гладили по волосам заботливые пальцы, причиняя ещё большую боль, — скоро прилетим, доктор Трона тебя осмотрит.

Я кивнула, прикрыв веки. Сон сморил достаточно быстро, словно ухнула вниз. Но даже во сне меня преследовали поцелуи Алиаса. Его руки плавили моё тело, а я выгибалась от болезненного желания. И в блаженстве утопала в яростных движениях. Не видела лица, только чувствовала. Я превратилась в один нерв, который был натянут до предела. Жар тела манаукца сливался с моим пожаром в крови. Я кричала от восторга, парила в руках Тамино. И, кажется, взлетела до самых звёзд, проваливаясь в черноту.

Кэйт

Проснулась я с больной головой, с сушью во рту. Стакан воды услужливо стоял на тумбочке. Я протянула к нему руку, но поднять сил не было. Расплескав несколько капель, стакан громко брякнул о столешницу. Тут же в дверях появился Тамино. Оценив обстановку, он приблизился, помог сесть и даже протянул таблетку.

— Вот нашёл от аллергии, — произнёс он и усадил на подушку, затем взял стакан и протянул таблетку. Я приняла лекарство и с облегчением прикрыла глаза. Лучше не смотреть на него, когда он в расстегнутой светлой сорочке. Я видела то, что у него под ней, и даже больше.

— Как ты? — обеспокоенно спросил манаукец. — Голова не болит?

— Болит, а что? — приоткрыла глаза.

— Значит перепила. Не знал, что у тебя аллергия на нонарское вино.

— Что? Нонарское? Как ты мог?! — в негодовании вскрикнула, обиженно глядя на бесстыжего манаукца. Неудивительно, что мне плохо.

— Ты всегда хотела его попробовать, я и купил! — расстроенно объяснил свой поступок Тамино, и столько в его глазах было раскаяния, что злиться на него просто не могла.

— Чёрт, о чём она думала! — решила выплеснуть обиду на сестру. Ведь головой нужно думать. — Нонарское вино — это же отрава.

Манаукец пожал плечами.

— Вкусное.

— Вкусное, — согласилась с ним, — очень вкусное, но кто же знал, что коварное.

Тамино виновато улыбнулся.

— Я думал, хотя бы его вспомнишь. Ты же его так просила. Берта, что с тобой?

— Я не Берта…

— Да понял я, ты Кэйт, — раздражённо остановил меня Алиас. — Может, поешь?

Я кивнула:

— Хочу десерт, тот, с фруктами, — я с умилением смотрела в спину манаукца. Если бы не слабость, я бы посмеялась. Такой исполнительный и заботливый. Как же повезло сестре.

— Чёрт, почему всё болит? — тихо шепнула и потёрла поясницу.

Да и жар до конца не прошёл. Внизу живота продолжало ныть. Но уже не так сильно. Никогда в жизни сама не испытывала желания заполучить мужчину, никакого, а тут как с цепи сорвалась. Я слышала, чем славились нонарские вина, но даже не могла и предположить, что сама испробую. Хорошо, что успела вовремя взять себя в руки, а то показала бы себя в самом неприглядном виде. Правда, Тамино видел во мне только Берту, а зная её расхлёстанный нрав, я только утвердила его во мнении, что я сестра. Как же глупо вышло.