Книга Два одиночества, страница 84 – Вера Окишева

— За что, милая? За что ты так со мной? Что я сделал? В чём провинился?

Открыв глаза, я растерянно моргнула. Он переживал за меня! Обалдеть! Я подняла руку и прижала к его щеке.

— Я боюсь, — тихо призналась ему. — Ты слишком глубоко во мне, Феликс. Это страшно. Я ведь для тебя временное развлечение.

Алые глаза на миг прикрылись, а горячие пальцы сомкнулись на моих, прижимающихся к бледной щеке альбиноса. Его губы тронула пугающая коварная ухмылка, а затем его глаза распахнулись, а я пропала, рухнув в эту бездну алого, бушующего страстью моря с головой.

— Уверена?

Вкрадчивый шёпот выбил из лёгких воздух, и это стало для меня кратковременным спасением. Я опять закашляла, и Феликс заботливо похлопал по спине, дав мне передышку, чтобы подумать.

Уверена ли я? Паника чистой концентрации взорвалась в моей душе. Уверена ли я? Я ошибалась? В чём? Я понимала, что Феликс игрок по натуре и наши отношения становились всё опаснее. Но уверена ли я во временности его блажи общаться со мной? Я что-то упустила? Что? И почему?

Но выяснить всё подробно мне не представилась возможность, доктор взял меня в оборот, чуть ли не прогнав Феликса из палаты. Я всё еще пребывала в растрёпанных чувствах и выглядела наверное так же. Я механически делала всё, что приказывал врач, сама же мысленно переваривала разговор с Феликсом. Мы словно слепой с глухим. Или я чего-то не понимала в его отношении ко мне, или кто-то слишком многое скрывал. Мне не хватало информации, чтобы чётко осознать и принять. Я хотела верить, что между нами что-то могло случиться, и это не временно. Нет. Как можно дольше, а лучше навсегда. Я так хотела наконец-то встретить того, кто принял бы меня такую, какая я есть, не пытавшись во мне что-то изменить. Поймала себя на этой мысли, и весь радостный порыв во мне сдулся, как шарик. Ну кого я, собственно, обманывала? Феликс как раз и строил меня, обучал, менял. И я цеплялась за него. Неосознанно, словно гибнущий за спасительную соломинку. Я чего-то хотела, а чего конкретно — не знала.

— Вам плохо? — обеспокоенно спросил доктор Трона, чем привлёк моё внимание, и я заметила, что в палате медсестра, тоже манауканка, красноглазая.

— Мне?.. — удивлённо переспросила, так как не видела причин для его волнения.

— Вы стонали. Где болит?

— А! Нет, ничего не болит! Просто задумалась, — тут же спохватилась я.

Стыд опалил щёки. Нет, ну сколько можно так позориться? Ещё и не заметила, как стону из-за душевных метаний. И ведь не пожалуешься врачу на сердечные переживания, да и нет во Вселенной от этого лекарства.

А когда доктор со мной закончил и в палату вошёл Феликс, я вдруг осознала, что хочу сбежать от него. Всё почему? Да потому, что он кидал на меня такие многообещающие взгляды, не сулящие ничего хорошего! И доктор, гад распоследний, приказал забрать меня, так как не желал проблем. Каких и с кем — не уточнил, но прозвучало неприятно. И вот я лежала, смотрела, как Феликс выкладывал вещи из моего рюкзака, которого я лет сто не видела, и боролась с противоречивыми желаниями: сбежать и всё выяснить. Мне надоели эти тайны. Кто я ему? Развлечение или же нечто большее? Ведь я уже определилась. Я любила его и сложно придумать, как теперь это исправить. Любовь остра на шипы и дурманит своим ароматом голову, притупляя чувство самосохранения. И сопротивляться сложно, но и идти на поводу чувств опасно.