Книга Два одиночества, страница 72 – Вера Окишева

— Благодарю за доставленное удовольствие. Никогда не общался с землянками. Наши женщины более решительные и за то, что я с вами сделал, они бы меня поколотили. А вы такая милая, хрупкая. Мне очень нравятся землянки. И я польщён, что мне выпал шанс помочь вам.

— Так, всё, Магнас, умолкни. А ты, Виола, повязку обратно надень, занятие еще не закончилось.

Я бросила взгляд на недовольного и поэтому хмурого альбиноса, поразившись тому, как гармонично он выглядел со своей бледной кожей в противовес брюнету. Слишком сильный контраст между алебастровой кожей, алыми губами и смоляными волосами. Жуть жуткая. Во сне приснится — не отпинаешься. Я сглотнула и поспешила надеть повязку, чтобы мужчины не смогли увидеть мой страх. И только когда я очутилась в кромешной темноте, вспомнила, что третьего я так и не разглядела, слишком увлечённо рассматривала Магнаса, весьма учтивого и воспитанного манаукца. И поэтому возникал вопрос: «А что, собственно, происходит?» На урок подката к землянкам это уже больше никак не тянуло. И казалось мне…

— Ой! — испуганно ахнула я, когда меня очередной раз грубо прижали к мужской груди и пошловато заявили:

— Зря отказалась потанцевать со мной, куколка. Всё равно ты станешь моей.

— Ай! — вскрикнула, когда меня развернули к перилам спиной, выставила руки и попыталась оттолкнуть от себя сильное, огромное по габаритам тело.

— Феликс, мы так не договаривались! — выкрикнула я, когда манаукец грубо схватил меня за подбородок и приподнял лицо. Его палец очертил нижнюю губу, чуть надавил, так же как раньше делал это Феликс на смотровой площадке, с той лишь разницей, что у него это получилось нежно и чувственно, а тут неприятно, отвратительно и страшно.

Я ударила мужчину по руке и чуть не взвыла от боли. Проще по бетонной стене колотить!

— Ты красивая, — прошептал манаукец.

Я сдёрнула повязку вниз, чтобы она мешала незнакомцу продолжать трогать мои губы, и гневно воззрилась в алые глаза напористого наглеца. У него голос был выше, чем у Магнаса и парфюм слишком сладкий. И опять же моложе Феликса, крупнее и на вид опаснее.

— Феликс! — выкрикнула я требовательно, так как не могла отцепить от себя очередного брюнета.

— Саваж, отбой, — короткий приказ и молодой манаукец, задорно улыбнувшись, подмигнул мне, отступил назад, а я смогла перевести дыхание. Правда, чуть не поперхнулась, когда Саваж вместо извинений стал кидать претензии:

— Ты почему не дерёшься?

Я даже опешила от такого обвинения.

— Чего? — переспросила, вдруг я не то что-то от страха услышала.

— Ты почему не дерёшься? Магнас прав, ты хрупкая и не должна позволять прикасаться к себе. Ты даже не попыталась ударить меня хотя бы коленом в пах. Я же достаточно близко стоял. Ну или пощёчину должна же захотеть влепить.

Я от возмущения глубоко вздохнула и прикрыла глаза.

— Да как я должна была с завязанными глазами тебе влепить пощёчину, — возмущённо вскричала, размахивая рукой, — если я даже не знала, где находится твоя голова! И это урок! Феликс сказал, что я в безопасности. Я ему доверяю.

— Доверие — это, конечно, хорошо, но всё же. Ты не должна быть настолько пассивной. Ты же женщина.

Я ничего не понимала. Вот ровным счётом ничего. Поэтому выразительно взглянула на подошедшего Феликса, который хоть и не улыбался, но вроде больше не хмурился. Зато достаточно резко отодвинул в сторону Саважа.