Книга Два одиночества, страница 13 – Вера Окишева

Чтобы заговорить, очередной раз сглотнула. Пить хотелось нещадно, но прежде сходить в специальную комнату, освежиться.

— Отойди, мне надо…

— Санузел первая дверь по коридору.

Да как он узнал! Неужели это так очевидно? Или я для него открытая книга?

Моё смущение осталось без комментария, хотя мужчина не мог не заметить моих красных щёк. Он продолжал как ни в чём не бывало раздавать инструкции. В этом Круме чувствовалась власть, словно он привык командовать.

— Потом сразу иди на кухню. Дам тебе таблетку от похмелья, и позавтракаем, а ещё тебе надо отписаться на форуме, там паника среди фанатов.

— Ой, — обрадовалась и одновременно с этим застыдилась. Фанаты — громко сказано, но у меня были ярые поклонники моего таланта. Вот один из них стоит передо мной и улыбается.

— Как тебе это удаётся? — решилась на вопрос. Встала рядом, поправляя помятое платье. — От тебя обаяние так и разливается волнами, даже злиться невозможно. Хотя мне стоило бы подать на тебя заявление в полицию.

— Может, когда-нибудь я тебе и расскажу свою историю, почему передо мной хочется раздвинуть ноги, хотя я ничего эротического и не предложил. А пока беги умойся и приходи в кухню.

Меня как подстегнуло ремнём или плетью. Стыд обжёг, и под весёлым взглядом манаукца я сбежала от него, просто сбежала, так как он повторил мои же слова. Я вспомнила, что это я ему говорила и про голос, и про ноги. Господи, какая я пошлая, когда напьюсь. И меня не оправдывало ни моё вчерашнее упадническое настроение, ни то, что я автор эротических романов, ничто меня не оправдывало. Я была противна самой себе.

Через полчаса я вошла на кухню в выданном хозяином домашнем серебристом костюме из натуральных волокон. Роскошь, которую я оценила. Ткань мягкая и приятная к телу. Я была признательна мужчине за такое внимание. Но что больше всего удивило, так это то, что он угадал с размером. Пока шла, выискивая кухню, снизошла до того, чтобы рассмотреть вполне богато обставленную, но явно холостяцкую берлогу манаукца. Крум был приверженцем чистоты и педантичности, что было дико для меня. Я совершенно несобранный человек. Прибиралась раз в неделю, или когда что-то терялось в сваленной куче белья на кресле.

Посмотрела на хозяйственного мужчину с подозрением, смешанным с удивлением. Он не обманул насчёт завтрака. Я разглядывала альбиноса в жёлтой тунике с закатанными длинными рукавами, в переднике. Светлые джинсы облегали длинные крепкие ноги. Всё в облике манаукца было небрежно сексапильное. Вот молчал, а казалось — на грех соблазнял. Не сказала бы, что и тело у него перекачанное. Да, руки бугристые и плечи широкие, но не как у большинства его сородичей. Высокий, статный, прямая спина с чёткими очертаниями лопаток. Узкую талию стягивал пояс фартука. Сглотнула, рассматривая выпирающие ягодицы.

Перевела взор на профиль манаукца, эстетически любуясь им. Лицо у него было узкое, хоть подбородок и квадратный, миндалевидные небольшие глаза, прямой тонкий нос. Усмешка делала его очень похожим на лиса. Белый лис, как из азиатских сказок.

— Не бойся, не укушу, — хитро улыбнувшись, повернул голову мужчина, не отрываясь от сковородки, на которой скворчала яичница. — Не стой, проходи.

Я смутилась, пойманная на подсматривании. Неужели у него глаза с периферическим зрением в триста шестьдесят градусов? Разозлилась на себя, понимая одно — я попала. Мне его не переиграть, он очень опытный, сильный и взрослый. Сколько ему, тридцать? Или меньше? Так что придётся признать, что опыта у него больше, и уж тем более в обольщении. Поэтому я буду глупой, если отмахнусь от его помощи познать что-то за границей моего мира.