Книга Два одиночества, страница 11 – Вера Окишева

— Или откажись от идеи дописывать «Порочную плоть» или перепиши так, чтобы мне нравилось. Увы, но я не верю твоим стервам, они слишком искусственные. Я могу научить тебя, показать, как ведут себя настоящие стервы, и ты сможешь написать так, чтобы все твои читательницы пищали от восторга. Поверь, я знаю, о чём говорю. У тебя получится написать настоящую хозяйку жизни. Стоит лишь рискнуть или отказаться от этой идеи и написать то, в чём ты сильна, в красивой нежной эротике про милых и искренних девственниц.

Я вспыхнула от злости. Опять он намекал на девственниц. Почему? Неужели я проболталась ему? Могла ли я раскрыть ему страшную тайну вчера? О господи, могла. И суд по всему даже сделала это! Словно в подтверждение моих страхов манаукец прошептал рядом с моими губами, обдавая их тёплым дыханием, от чего я дёрнулась назад, вдавливая головой подушку:

— Я знаю твой секрет, Виола. Поверь, я никогда не расскажу, что ты невинная девушка, которая пишет самое откровенное порно на станции.

— Нет, не самое! — возмутилась в ответ. — Алана Фреш — вот кто самый крутой автор эротических романов.

— Виола, ну нашла с кем себя сравнивать. Да у неё героини все потасканные жизнью женщины, которые ненавидят мужиков. Поэтому и измываются над ними, и пол книги рассказывают какие они несчастные, пока не найдётся единственный, который вместо того, чтобы отомстить за весь мужской род, падает к ногам, прости меня, Виола, за бранные слова, но потаскухе. Поверь, это не то, что готовы читать многие.

— Ты не понимаешь, там такая страсть…

На мой рот опустилась горячая ладонь, и тихий смех опять пробрался под кожу. Обалдеть как приятно. Если он так продолжит… Нет, лучше чтобы остановился. И как это у него так получается, вроде и молчит… Так, стоп, что это за странное чувство де-жавю? Казалось, я уже так говорила. Или думала. Господи, только не это! Меня бросило в жар от мысли, что я могла… или не могла? Да зачем я так нажралась вчера, что не могу вспомнить ничего толком? Говорила я или всё же подумала, что хочу его, такого сладкоголосого? Вот только манаукцу было невдомёк о моих страданиях, он продолжал уговаривать меня. Да как уговаривал! Не каждый попрошайка, вымаливающий кредитки, обладал таким даром убеждения, как этот порочный Ангел.

— Я научу тебя ещё большей страсти. Просто доверься. Согласна? — искушал меня мужчина.

Он убрал свою руку, и я могла здраво рассуждать, не реагируя на чужое, слишком интимное прикосновение. Как же всё глупо выходило. Лежала привязанная к кровати, на глазах повязка, чувствовала себя слепой и совершенно беспомощной и разговаривала с читателем, который требовал переписать рассказ. Какой сюжет! Просто садись и строчи. И самое противное это то, что моя авантюрная натура сделала стойку. Конечно, я могла бы отказаться и выбросить «Порочную плоть» в корзину, как он и требовал, расписавшись в своей несостоятельности создать что-то по-настоящему взрослое и жаркое. А можно попробовать исправить то, что уже есть. Отказаться и сожалеть? Мучиться в сомнениях, а что было бы, дай я согласие? Или же рискнуть? Хотя чем я, собственно, рискую? Я, которая собиралась покончить жизнь самоубийством.

— Ты уверен, что у нас получится? — робко уточнила.

— Не сомневайся, а для начала, если хочешь, чтобы я тебя отпустил, прикажи мне.