Книга Клятва верности Книга 2, страница 73 – Вера Окишева

— Ах, как вам не стыдно о таком во всеуслышание говорить! — воскликнула Мара Захаровна, изрядно напугав начальника семнадцатого отдела. Он замер, не понимая, что, собственно, такого сказал, чтобы вызвать столь бурную реакцию у брюнетки.

Та придвинулась к мужчине ближе и тихо зашептала ему на ухо, от чего кровь в венах Богдана вспенилась:

— Если не этим увлекаетесь, то всё остальное а-мо-раль-но.

Легко дохнув в ухо, Мара Захаровна отстранилась, любуясь пунцовым Ахметовым, который, не прощаясь, выскочил на площадку, а затем бросился к лестнице, игнорируя лифт.

Заречина-старшая покачала головой.

— А-мо-раль-но, — повторила она томно, пробуя на вкус это слово. — И аморе, и орально. Удивительное слово.

На этом мудрая женщина отошла в глубь квартиры, позволяя дверям автоматически закрыться.

* * *

«Стервами не рождаются, а становятся», — так не раз говорила Серафиме бабуля. Причём виноваты в этой эволюции женщины опять же мужчины. Фима готова была поверить ей, так как чем больше думала о Дантэне, тем сильнее злилась, отчего всё больше вживалась в роль стервозины и всё больше трепала нервы Богдану.

— Мне замуж выйти предложили, — шепнула она, подсаживаясь очень близко к подполковнику, который нервно сжимал штурвал флаера.

— Рад за вас, — пробормотал тот в ответ.

— Ой, а вы даже не спросите кто? — наигранно удивилась Фима, заигрывая с хмурым Ахметовым.

— Нет, — холодно отрезал в ответ мужчина.

— А зря. Но так и быть скажу — бабуля. Она сказала мне утром, сразу после вашего прихода, что мне пора замуж.

Богдан нахмурился и смерил веселящуюся за его счёт шатенку взглядом. Он совершенно не понимал поводов для её улыбки. Им предстояло достаточно опасное дело, в котором немаловажная роль отведена именно ей, а она словно не понимала всю серьёзность ситуации.

— Понимаете, бабулечка у меня с очень активной жизненной позицией и вы в её вкусе, вот она и хочет, чтобы я квартиру освободила. Вы ей явно приглянулись, — ворковала Серафима и осмелилась даже погладить мужчину по колену. Тот вздрогнул от неожиданности, и флаер повело в сторону. Фима вскрикнула чисто по-женски и села прямо.

Пункт три наставлений оказался самым опасным, но обеспечивал безопасность Фиме от поползновений Ахметова в её сторону. Бабуля приказала при каждом удобно случае пугать подполковника её именем, чтобы тому жизнь сладкой не казалась.

— Заречина, сидите смирно и не трогайте меня, это приказ! — рявкнул подполковник, выравнивая аппарат. — Мне плевать на вас и вашу бабулю. И соберитесь уже. Что за ужасные перемены? Ну бросил вас мужчина, чего вы так опустились?

— Плохо же вы знаете атландийцев, господин Ахметов, — укоризненно покачала головой Фима.

— Достаточно, — холодно бросил мужчина. — Наш отдел занимается именно налаживанием отношений.

— Плохо налаживаете. Непрофессионально, — томно вздохнула Фима, краем глаза отмечая, как странно дёрнулся Ахметов и гневно воззрился на неё.

Его биополе вспыхнуло на миг оранжевым цветом, и это пятно расползалось всё больше, пока не растворилось в бледно-красном оттенке.

— Что? — удивилась Фима.

Но Богдан молчал. Он не желал признаваться даже себе, что до сих пор не мог успокоиться. Бабуля вывела его из равновесия и теперь везде чудилась пошлость. Не женщина, а сплошной порок и грех во плоти.