Книга Опасная клятва, страница 81 – Вера Окишева

Подружки разом засмеялись, привлекая к себе внимание других спортсменов атландийцев. Но троица не обращала ни на кого внимания, не расцепляясь, легко лавируя между высокими и крепкими телами атлетов.

***

Легче сказать, чем сделать. Легче дать обещание, чем переступить через себя. Сложно уговорить себя не трусить под прицелом нескольких сотен, а может, и тысяч глаз. Фима нервно кусала губу, стояла, ожидая, когда механики проверят флаеры. После массажа девушку сморило, и она забылась сном. Опять вернулись воспоминания из прошлого. Опять сомнения стали разъедать. Нет, Фима была уверена на все сто, что сядет в кабину флаера и сделает всё возможное, чтобы выиграть. Её пугала не сама гонка, от полёта Серафима всегда ловила пьянящий восторг, а то, что будет дальше, эта неизвестность, это неизменное неотвратимое одиночество.

Тяжёлая рука легла Фиме на плечо.

— Слишком рано думаешь о проигрыше.

— Я не проиграю, — отозвалась она, даже не оглядываясь на атландийца. Он давно стоял с ней рядом и нервировал своими ухмылочками, поэтому девушка и развернулась к нему спиной, пусть любуется её затылком.

— Я не про гонки, — отозвался Ход, забирая свою ладонь. — Мир Сильнейших — это пусть одинокого воина. Вроде и видишь цель, и знаешь мотив, и даже сил преодолеть все препятствия предостаточно, а не понимаешь, почему ты должен пройти такой заманчивый путь ради кого-то. Не для себя, а чтобы доказать кому-то что ты лучший. Так и ты. Ты хочешь выиграть у меня, даже есть на это все шансы, но за спиной стоят твои соотечественники и портят весь твой задор, твоё желание. Ты боишься поражения среди тех, кто тебя слабее. Ровняешься по тем, кто должен тянуться до твоего уровня. Зачем?

Фима обернулась к атландийцу и нахмурилась, словно впервые видела его.

— Вы поэтому такой? — вдруг осознала она, казалось бы, простую истину.

Вот в чём крылся его нарциссизм, его непоколебимое завышенное самомнение, его эгоизм и хамство! У девушки даже рот непроизвольно открылся, когда она поняла, что там, в его душе, так же одиноко и пустынно. И Ход, в отличие от неё, прекрасно справлялся с этой обречённой грустью, что никогда не найдёт себе друзей. Вот поэтому и издевался над другими в попытке заполнить эту пустоту в своей душе.

— И поэтому у меня всё хорошо, и так мне и надо, — мужчина даже близко не знал, о чём думала девушка, которая уж точно была не согласна с ним, что у него всё хорошо. — И тебе тоже так надо. Только тебе, — Фима испуганно замотала головой. Нет, она так не хотела. Как угодно, но не одиночество! А атландиец снова усмехнулся и легко костяшкой пальца поднял её лицо за кончик носа, приговаривая: — Выше нос, Сима. Я хочу насладиться поединком и наконец-то у меня воистину достойный противник.

— Сима?! — возмущённо переспросила она, в который раз отметив, что Сильнейший нет-нет, да обращался к ней неформально, хотя она всячески выказывала ему уважение, не забывая добавлять вежливое обращение сион.

— Красиво, мне нравится, — не оценил негодования девушки атландиец.

Тманг и Чак отвлеклись от разговора, оборачиваясь на девушку, но она этого даже не заметила, пытаясь справиться с порывом пнуть Сильнейшего за его намеренное унижение. Она же так старалась наладить между ними нормальные отношения. Но это сокращение в устах Хода просто сорвало какой-то рычаг в её голове, захотелось тут же осадить его за панибратство, но стало некогда — пилотов пригласили к флаерам.