Книга Опасная клятва, страница 49 – Вера Окишева

Пригрозив внучке пальцем, старшая родственница вздохнула и, взяв стопку, выпила её, даже не поморщившись.

— Ну давай, докладывай, что там у тебя, — смягчилась она, когда лекарство было принято на грудь. — Что стряслось?

Фима снова удивилась тому, как баба Мара всегда безошибочно угадывала состояние внучки. Вроде ещё и словом не обмолвилась, а бабуля словно уже всё знала наперёд. Теперь настал черёд тяжко вздыхать Фимке. Бессонная ночь, муки совести — про всё рассказала она бабушке, желая получить совет мудрой в житейских ситуациях женщины, чтобы исправить свой некрасивый поступок. Она бы тоже обиделась, если бы её элементарно не поблагодарили за оказанную помощь. А тут как из головы вылетело — увидела, как загорелись символы на браслете, и всё, прощай воспитание! Повела она себя крайне неучтиво, не так, как учила её мама.

— Он красивый? — чуть высокомерно спросила баба Мара, выслушав душеизлияния внучки. Та даже расстроилась от того, что бабулю интересует только одно.

— В твоём вкусе, — буркнула в ответ Фимка. Глаза старшей родственницы жадно загорелись.

— Поподробнее, — потребовала она, подавшись ближе к экрану.

Фим вздохнула, бросила тоскливый взгляд в окно, где занимался рассвет.

— Высокий брюнет, — стала описывать она Хода, представляя его как наяву, ведь он всю ночь снился девушке, — кудрявый, глаза карие, весь из себя холёный, опасный и хам, — мстительно припечатала напоследок Фимка, взглянула на бабулю, а та растеклась счастливой улыбкой.

— Красивый хам — это звучит вкусно, — развеселилась она.

— Бабуля, — жалобно протянула девушка, уже представляя, как та требует снимки этого хама, — лучше скажи, как теперь перед ним извиниться или, может, не стоит?

Робкая надежда всё же теплилась в груди Фимы, что баба Мара сейчас скажет ей, что надо иметь гордость и прощать свои долги, как обычно она вещает своим подругам, у которых занимала незначительную сумму.

— Конечно иди, ты что! — возмутилась баба Мара в ответ. — Ты меня совсем без правнуков собралась оставить?

Вдруг из динамиков послышался странный звук, а Фима насторожилась, когда бабуля кому-то пригрозила кулаком, а потом и полотенцем кинула.

— Бабуля, — протяжно позвала Фима родственницу, которая натянуто улыбалась в экран.

— Что, моя хорошая? — стала сразу ласковой баба Мара.

— Там кто? — сердито спросила девушка, обиженно надув губы. Она ей тут душу изливает, столько личного наговорила!

— Это я, тётя Дуся, — послышался писклявый легкоузнаваемый пьяный голос лучшей подруги бабы Мары, и на экране показалась, словно выползла сбоку, верхняя часть знакомого с детства лица тёти Дуси. — Привет, Фимочка. Ты уж прости меня, дуру старую, сижу подслушиваю. Но ты пойми, я же старая уже, а у тебя там так весело, хоть молодость вспомним, да, Марка?

Бабуля улыбнулась и тихо шепнула:

— Наливай давай. Сидишь без дела. Ночь уж на дворе, а ты всё не вырубаешься.

Серафима в сердцах хлопнула себя по лбу, да так и осталась сидеть, осознав, что зря она позвонила, ой, зря. Теперь стали понятны оговорки бабули про лейтенантика дядю Мишу. Он же между ней и тётей Дусей всё никак не мог выбрать кого же больше любил, пока баба Мара не нашла себе другого ухажера.

— А мы тут весь ваш Ютуб пересмотрели, так что не беспокойся, твои родители не узнают про вашу пьянку, — заявила тётя Дуся.