Книга Черная Хозяйка Проклятого Озера, страница 53 – Наталья Касаткина

А пока мы морозили лед. К середине января я спохватилась, что с приходом весны вопрос сохранности продуктов снова встанет остро, а холодильников никто не подвезет. И пусть пока нам и хранить-то нечего, кроме рыбы, в будущем я рассчитывала получить все: и молоко, и сыр, и мясо. И все это добро должно было где-то лежать и не портиться. Поэтому прикинув место для будущей столовой, я решила намораживать ледник прямо за ней, с расчетом, что как только оттает земля, мы выроем здесь же хороший просторный погреб.

Парни, сооружающие по моей просьбе опалубку, долго пытали меня вопросами, для чего мне столько льда, и какой от этого будет прок, предлагая, если уже мне так приспичило, хоть сейчас на реке наломать того льда баграми.

Про это и я думала. Заманчиво наколоть и притащить сразу несколько глыб, но страшно. И ноги промочат, и сами вымокнут, и как пить дать простынут. А то еще и в реку свалятся.

Нет уж, пусть у меня все двигается медленно, но верно. Поэтому я утрамбовывала в опалубку снег и заливала водой, ведро за ведром. Воду я получала из того же снега, растапливая его над костром, и потихоньку наша гора льда росла и ширилась.

Дед Вигор, от которого на лесоповале было мало толку, здесь оказался незаменимым помощником, как и Перс, неутомимо мотавшийся с ведром туда-сюда и еще и умудрившийся привлечь на помощь нескольких деревенских мальчишек. Уж не знаю, что он им наговорил, но снег они сгребали с такими торжественно-напуганными лицами, будто участвовали в тайном и запретном ритуале.

И все же я накаркала. Или и правда стала немножко ведьмой с даром предвидения, потому что в конце февраля под неугомонным Персом провалился ставший тонким лед. Вытащили его быстро, только вот он все равно успел и с головой уйти в ледяную речную воду, и с перепугу той воды нахлебаться.

И пусть Перс немедленно был доставлен в тепло, завернут во все наши имеющиеся тряпки и растерт дефицитным, за немалые деньги купленным спиртом, крохотную бутылочку которого я бережно хранила и обычно использовала для дезинфекции многочисленных ссадин и царапин наших работников — под недовольные вздохи этих работников, ведь добро переводилось не по назначению — все это не помогло.

Жар не заставил себя ждать, и теперь раскаленный как печка Перс метался на кровати, Сейна постоянно бегала рыдать в сени, а я выгребла все имеющиеся монеты, чтобы прикинуть, хватит ли этого, чтобы пригласить хотя бы деревенского лекаря. Зарен сказал, что в Лесной такой лекарь есть, и что считается он опытным целителем.

— Отдавай все, — сказала я Зарену, вручая в нагрузку еще и Ниркино красивое зеркальце — остаток роскоши, все остальные вещи за зиму мы уже распродали. — Если мало, скажи, потом доплатим. Или дровами отдадим, лесом, рыбой. Обещай все.

Только вот оказалось, что обещания наши никому не нужны. Зарен вернулся чернее той снеговой тучи, что повисла сейчас над нашими землями, будто отвечая общему настроению. Лекарь даже цену не назвал, наотрез отказавшись приближаться к проклятому месту. А Перс был не в том состоянии, чтобы везти его куда-то даже на санях, которых у нас к тому же все равно не было.

К границе я шла в такой ярости, что не сразу поняла, что начинается настоящая буря. Завыл ветер, заметая все вокруг снегом. Оглянувшись назад, я не увидела нашего дома, скрытого сейчас за белой пеленой, и вообще можно было подумать, что сюда я просто телепортировалась — там, где я прошла, не то, что и цепочки следов не осталось, там уже сугробы поднимались.