Книга Бессмертная, страница 137 – Елена Тимофеева

Она восхищённо ахнула, взяла, провела пальцем по крепкой восковой кожице, вдохнула тонкий аромат.

— Откуда диво такое? Не наспели же ещё! С той осени сохранилось? В какой чудесной кладовочке?

— Места знать надо! — рассмеялся он. — Так что, сторговались? Тогда пиши далее!

Феанор, получив с голубиной почтой послание, пошёл искать Арию.

Отстранилась она последнее время, молчаливой стала, задумчивой. Намедни на тёплые рифы ходили рыбачить, там и заночевали. Ночью костры палили, моряцкие песни пели, жарили рыбу на вертеле, пускали по воде масляные фонарики. Раньше такая забава заняла бы царицу, до утра бы веселилась, а теперь притихшая сидела, вина не пила, глядела, как медленно гаснут в волнах огоньки лампад. И как с рыбалки вернулись, не поменялась. Спать рано ложилась, до ласк равнодушной стала, прижималась к нему крепко, обнимала и затихала до утра. Не знал, что и подумать государь острова.

Затея поехать в Руану на праздник Купальницы обрадует государыню. Тоскует по родным местам Ария, по Демире, по дядьке, оттого и печальна.

Феанор нашёл её на берегу, у жертвенника Дагону. Она сидела на камне, смотрела, как мерно катит море к берегу волну за волной. Чайки низко летали над водой, вылавливали мелких рыбок. Солнце отражалось в синей глянцевой ряби, тёплым выдался день.

— Ты здесь, душа моя? — Феанор присел рядом, обнял её нерешительно.

Она подняла голову, задумчивость туманила её взгляд.

— Случилось что?

— Нет, милая, известия из дому, — он развернул пергамент послания, показал. — Руанцы зовут на Купальницу погулять. Поедем?

— Отчего же не поехать? — Ария положила голову ему на плечо, смотрела в морскую даль. — Поедем.

Замолчали. Феанор не знал, что сказать, и она ни о чём не спрашивала.

— Пойдём домой? — предложил он. — Плохое это место, Ария. Не надо сюда ходить.

— Да, — согласилась она, — но мне здесь нравится. И тянет сюда, — призналась. — Но ты прав, — согласилась, — место худое.

Встала, повернулась к нему, и разглядел Феанор, что похудела за последние дни юная государыня, тоньше очертились скулы, голубоватые тени залегли под глазами.

— Что с тобой, Ария, что? — вскричал он, всерьёз испугавшись. — Не хворь ли какая приключилась? Ты на себя не похожа! Давай, к жрецам сходим, они-то знают!

— Я ходила к жрецам, Феанор, — вымученно улыбнулась она.

— И что? — Он схватил её за плечи, вглядываясь в чёрные глаза, пугаясь, что не видит в них привычного света. — Что жрецы сказали? Это хворь? Колдовство? Проклятие?

— Нет, Феанор! — простонала она горестно. — Я не больна и не проклята! Я лунное дитя, и в этом всё!

— Что — всё? — не понял он. — Лунное дитя, чудо моё! Что с тобой не так? — Потянулся к ней, но она отстранила его руки.

— Всё не так! — воскликнула с безнадёжным отчаянием. Отважилась посмотреть ему в глаза, и остро кольнуло в сердце, когда увидела в них страх и боль. — Нельзя нам быть вместе, Феанор! — Она хотела придать должной твёрдости голосу, а не смогла, горло сжало, слёзы из глаз брызнули.

— Почему? Кто сказал? — Он схватил её за плечи, наклонился, вглядываясь в искажённые мукой любимые черты.

— Жрецы! — Она договорить не успела, он рукой махнул, рассмеялся облегчённо.

— Да медуз им в штаны, жрецам этим! Совсем распоясались с богами своими! Схожу к ним нынче вечером, мозги вправлю! — пообещал сердито.