Книга Храмовница, страница 70 – Елена Тимофеева

— Пойду, — улыбнулась Демира, — и рубаха есть.

— Ну, ступай, — повторил он и добавил, наконец, чего она ждала весь день: — Славно ты нынче стреляла! — а потом осторожно коснулся кончиком пальца её брови, очертил тонкий контур и сказал: — Береги глазки, ласточка. Большая удача такую меткость иметь!

Демира пошла в дом, улыбаясь, радуясь приходу весны и расположению к ней Хрюши, и тому, как назвал он её ласточкой, и тому, что настоящие ласточки прилетят вскоре.

Хрюша

Булат зашивал прореху в рукаве кафтана, кололся иглой, ойкал и бранился себе под нос. Демира окликнула его, подошла, присела рядом.

— Где ты ходишь, непуть? — возопил бедняга. — Помоги, а?

— Я зашью, — пожалела его воительница, — а ты воды в баню наноси.

— А чё я сразу? — вскинулся Булат. — Мыться вся орава будет, а воду таскай я?!

— Вперёд, кривые ноги! — Незримо выросший за спиной Халзан поднял брата за шиворот и отвесил под зад крепкий пинок.

Пробормотав ругательство, меньшой, однако, возражать не осмелился, подхватил стоящее у дверей большое ведро и вышел на улицу.

— Что ж ты так его? — вздохнула Демира. Взяла кафтан задиры, посмотрела на неумелое рукоделие, покачала головой, оборвала нитку и взялась перешивать.

— С ним только так и надо, — уверил Халзан и предложил: — Молока выпьешь?

— Давай, — кивнула Демира.

Он принёс кринку, кружку, налил, на стол поставил. Демира взяла, отхлебнула да фыркнула, обрызгав лицо белыми каплями, вспомнила, как атаман в коровью лепёху ступил. Небось, той бурёнушки молоко и пьёт, что Хрюше подарков под ноги накидала.

— Чего ты? — удивился Халзан.

— Пустое! — отмахнулась она и вернулась к шитью.

Он сел, наблюдая, как порхает игла в её проворных пальцах, укладывая ровные, опрятные стежки.

— Затишье кончилось, — сказал вдруг, — ещё день... От силы два дня безделья, и понесётся. Не сегодня завтра облавы ждать.

— Откуда знаешь? — Демира опустила иглу, взглянула так, будто желала проникнуть в самую глубь его сознания.

— Чуйка, — ответил Халзан. — Уже раз так угадывал. Зря баню-то затеяли. Потом бы сразу от кровищи помылись.

— Ещё раз помоемся, — не огорчилась Демира, — было бы что отмывать.

Он ничего не ответил, молча смотрел, как она шьёт. Взял пустую кружку, задумчиво повертел в руках. Демира перехватила её, со стуком поставила на стол.

— Надо караул удвоить! — воскликнула. — Пусть эту ночь и следующую стерегут в оба! Скажи атаману!

— Скажи! — Халзан улыбнулся невесело. — "Брат, у меня чуйка!" Было уже так один раз.

— И что? — Демира отложила шитьё, жадно всматриваясь в его глаза.

— И то! — отрезал Халзан. — Хрюша сказал, это запуки старушечьи!

— А потом?

— А потом облава была! Не тут, не в Кирхуке. Давно, год прошёл.

— Ну! — Она нетерпеливо тряхнула головой. — Так и сейчас скажи ему!

— Ты скажи, а? — предложил Халзан. — Ты же с ним... — и осёкся, не договорил.

Демира перегнулась через стол, положила руки на его сцепленные в замок пальцы и крепко сжала.

— Что я с ним, Халзан? — спросила, зло щуря чёрные глаза.

— Да... — он стушевался, опустил голову, — ничего.

— Раз ничего, тогда и нечего! — Она резко встала, перешагнула через лавку и пошла к себе.

Пока рубаху чистую доставала, аж передёргивалась, вспоминая, что Халзан сказал, головой упрямо мотала, точно отгоняя непрошенные мысли. А в бане успокоилась. Сидела на полке, вытянув ноги, млела в горячем пару, думала. Прикидывала, как же со стороны глядятся учения с Хрюшей, что брат его подумал про них такое... А что? Дальше врать себе, что Хрюша не волнует её, интереса не вызывает?