Книга Храмовница, страница 49 – Елена Тимофеева

Ливий обтёр ладони об штаны и подсел к столу.

— Айда, Демира, — позвал подругу.

— Полей мне, — попросила она, — руки помою.

— Глянь, какая царица! — Хозяин прыснул, тут же поперхнулся, оборвал смех и закашлялся.

— А это Барсук, дохтур, ей голову забил, что у человека завсегда грязные руки! — отмахнулся Ливий. — А я тебе так скажу: с грязи не треснешь, с чистоты не воскреснешь!

— Прохвост ты, но умён что жрец! — изрёк хозяин, мешая кашель с хихиканьем. — Как скажешь, так и возразить против нечего! Трапезничайте на здоровье, а надо что, зови.

— Держи, — Ливий достал из кармана и подал ему прозрачный круглый алмаз, что выковырял накануне из государевой короны.

— Благодарствую! — Старикашка поклонился, пряча довольную ухмылку в жидкой бородёнке.

— Доволен тобой буду, зимой получишь ещё один такой, — посулил щедрый гость.

— Где ж ты берёшь их? — изумился хозяин.

— А вон она выдаёт, — Ливий показал пальцем на Демиру, — как по нужде сходит, так вот такой камень! — И, наклонившись и понизив голос, добавил: — Кудесница!

— Ага, — хозяин кивнул понимающе, да, разглядев буйное веселье в голубых глазах гостя, понял, что его обдурили, фыркнул, захихикал угодливо, мелконько и опять сорвался на кашель.

Ливий сердобольно похлопал его по спине и сочно загоготал во всю глотку, и Демира не выдержала, прыснула смехом, уж так легко, весело у него получалось проживать каждый день и с другими делить радость бытия.

А потом так повелось: окрепнув, Демира поднимала его чуть свет и тащила во двор. До обеда ристались, сил не жалея, после обеда падали в сон, и опять она будила его первая и опять тащила из дома, и не отпускала дотемна.

Месяц только прошёл, а уж взмолился о пощаде учитель:

— Остановись, девка! Дай дух перевести!

— Пока дух переводишь, враг из тебя его уж и выбьет ! — напомнила она и ловкой подсечкой сшибла наставника с ног.

— Истину глаголишь, — согласился побеждённый, раскинул руки в стороны и залюбовался облаками в прозрачном сером небе.

— Вставай, лежебока! — Демира легонько толкнула его в бок носком сапога.

— Не хочу, устал! — заканючил нерадивый мастер.

— Отдохнёшь, когда сдохнешь! — посулила ученица.

— Пошли винца выпьем, душа моя! — предложил, поднимаясь с утоптанного снега Ливий.

Рано зима пришла, листва ещё не вся облетела, а уж белой крупой запорошило город.

— М-м, хозяин требуху свиную жарит, — унюхал вор вкусный запах, — пошли, говорю!

— Ещё бросок отработаем! — не уступила она.

— Да ты меня изъездила, девка! — взвыл Ливий. — На полпуда похудал за месь, не видишь?

— С твоими запасами осаду до весны держать можно! — рассмеялась Демира и ущипнула его за живот. — О! Закрома!

Ливий перехватил тонкое запястье девушки и ловко перебросил её через себя.

— Попалась? — подмигнул, наклонился, щекоча ей лицо своею бородой.

— Пусти! — Она побледнела, рванулась. — Пусти, Ливий!

— Лежи, лежи, покуда остынешь! — Сильные руки прижали её к мёрзлой земле. Он него крепко пахло потом и свиной кровью — кабанчика забивать ходил, — и Демиру затрясло.

Дикий животный ужас обуял её, скрутил, выжал из горла пронзительный крик, заставил биться на земле, колотить Ливия кулаками в грудь, в живот.

Он опешил сперва, отшатнулся, а потом понял, схватил её, поднял и потащил в дом.

— Тише, Демира, тише, охолонись! Это же я! Это я! Я не как они!