Книга Храмовница, страница 180 – Елена Тимофеева

Не прошли даром зимние учения. В распоряжении атаманши имелась малочисленная, но сильная армия. К концу протальника Демира была вполне довольна результатом, получив отряд закалённых, крепких бойцов. Радовало её и то, что никто не расхворался к снеготаянью, как прежний год было. Ходили легко одетые, плавили воздух кипящей буйной кровью, бронзой мышц и сталью клинков поигрывая, скаля зубы в волчьем нетерпении.

— Скоро, соколы! — кривила ледяная усмешка губы атаманши. — Потом всё ваше! Но пока — ждать!

Тем же вечером, как воротились ходоки от знахарки, устроила Демира смотр Далеру. Выслушав, как возрадовалась Форелька приходу светлого воина, лишь улыбнулась снисходительно, а застав Далера у колодца, дождалась, пока он вытянет ведро студёной воды да на приступок поставит, и приказала:

— Отойдём. Скидай доху. Шест бери. Покажи, чему научился.

На грех и Халзан оказался поблизости, покликала его смотреть на бой, а боя и не было. От первого удара Далера ушла незримо и ответным сбила его с ног.

— Слабак! — плюнула, роняя наземь шест. — Что за зиму усвоить ты сумел? Первый удар же пропустил, улёгся! Да будь не деревяха в руке моей, а сталь булатная, безногим бы остался! Я под колени подсекла тебя! А ты, Халзан, что, не учил его простой защите? Вставай, срам божий! — бросила противнику. — Горазд, как погляжу я, с Форелькой скорбной только обжиматься! — и в дом пошла, оставив их одних.

— Далер, зачем ты ей поддался? — вздохнул Халзан, протянул руку, помог ему подняться.

— Я не поддался, — ответил проигравший, — я правда пропустил удар. Давно не видел её так близко... В груди аж защемило... Она твоя, я знаю! — остановил учителя, не дал сказать. — Но как договориться со своим сердцем? Я не герой, не славный воин, но разве это мне может запретить любить её?

— Любить её, конечно, твоя воля, — не возражал Халзан, — только она героев любит. Сильнейших выбирает. Ты же слышал! Так что не обессудь! И больше не позорься! — Сдвинул брови сердито. — Ещё раз на пол ляжешь, как тряпка, я тебя так вздую, что мало не покажется! — и тоже в дом пошёл.

А там Демире высказал по чести всё, не притворяясь, что не заметил.

— Зачем врала нам? — потребовал ответа, в глаза ей глядя. — Сказала, всё равно тебе, что он с Форелькой? Так что его тогда той связью попрекаешь?

— Сама, Халзан, не знаю, чего я разозлилась. — Демира сникла вдруг, взгляд отвела. За руку его потянула, присела на кровать, приникла лбом к его плечу. — Вы греете меня с Булатом, сердца свои до капли отдаёте, — вздохнула горько, — а я как лютый зверь! Кидаюсь на своих! Мне правда всё равно, с кем он! Я вас люблю и не уйду к нему! Но не забыла, как он в любви мне клялся, а сам к Форельке... А я как пёс, что сено сторожит, а сам не станет есть и никому не даст... Устала я, Халзан, измучилась! Нет мочи больше ждать, но выступать нельзя сейчас, ещё река не вскрылась.

— Всего седмицу погодить. — Он привлёк её к себе, оглаживая руки, закаменевшую спину, потряхивая легонько, снимая напряжение. — Так много сделали, а последние шаги пути самые трудные. Далер не подведёт тебя в бою. Ты с ним потом поговори, Демира. Вы неразрывно связаны, и это навсегда.

— Спасибо, милый! — Она прижалась щекой к его по щеке, прошептала горестно: — Как пережить нам это всё, Халзан? Как к жизни возвратиться?