Книга Храмовница, страница 179 – Елена Тимофеева

Всё, как предрекла она, сбылось. Слуги государевы за вёсками вполглаза приглядывали, расслабились за тихую зиму, уверовали, что сгинул от потравы мятежный отряд. Спокойно свели разбойники в ставку коней, свезли съестное. Не забыли и знахарку Кабаргу, Далер с Булатом навестили отшельничью хижину, одарили гостинцами бабку с внучкой.

— Мы едва на порог, дак Форелька писаря твово хвать за пояс и за очаг в почивальный угол отволокла, — хохотал довольный походом меньшой, делясь новостями с братом и Демирой. — Мы с бабкой два раза пойисьть успели, полфляжки медовухи схлебали, покуда они накувыркались. Далерка от неё едва жив вышел, ажно ноги тряслись, а рожа сияла, точно начищенный котёл! За всю постную зиму наверстал, разговелся! А энта белобрыска очумелая подошла ко мне и как вперила глазья свои розовые! И вроде на меня глядит, а будто сквозь! А потом ровно змея язык высунула и губы свои белые облизала! Веришь, Демира, у меня дрожь по спине пошла?! Похватал доспехи да тиканул от неё в лес!

— А не брешешь? — прищурилась командующая. — Неужто ты да не грехопаднул, когда лакомый кусок сам в рот шёл?

— Да не сойти живым мне с места! — побожился Булат. — Предо мной Афродита встанет, а и то не соблазнюсь, ты одна в сердце моём! Пойдём покажу, что принёс! Только не реви, ладно? Халзан, айда!

И отвёл их к кургану, под которым прах прежнего атамана покоился. В изножии земляного холма сидел кустик прозрачных подснежников. Распахнув голубые глазки навстречу щедрому солнцу, наивные и беззащитные, они ликовали весне, воспевали жизнь, попирая смерть своим беспечным цветением.

Булат, баловник, бесстыдник, ничего святого и никаких святых не почитающий, смерти в лицо смеющийся, сердце доброе носил в груди. Когда стоял он у свежей могилы брата, обняв почерневшую от горя Демиру, она рассказала, как хотел прыгнуть через овраг Хрюша, чтобы нарвать подснежников и обменять хрупкий весенний букетик на её поцелуй. И глухо, омертвело звучал её голос, бесцветным был остановившийся взгляд, но он увидел голубой хрусталь подснежников в её памяти.

Как качнула тогда её боль воспоминания, к земле пригнула, как скорчилась она в немом крике, закрывая ладонями рот. Ей казалось, что вопль разорванного сердца взлетел до неба, оглушил всех населяющих землю тварей, а на самом деле внутри неё метался, отражаясь от обгоревших стен выжженой души. Ни звука не исторгли иссохшие искусанные губы, но Булат услышал вой истерзанного опустошённого сознания Демиры. Он удержал тогда в избитых руках изодранный в хлам её разум, в ладонях сжал её пальцы, и скрепились они, как сплетаются корнями два деревца, стремясь устоять на размытом половодьем глинистом обрыве.

И нынче, встретя подснежники в лесу, меньшой брат выкопал их, принёс и посадил на могиле старшего, потому что любовь бессмертна, а память вечна.

Как тогда, держал он сейчас руку Демиры, но теперь чувствовал горячую твердь железной ладони, длань карающую беспощадной мстительницы, прошедшей над адской бездной, потерявшей всё, опрокинутой в самые глуби Стикса и вернувшейся перерождённой. И ничего не было страшнее чёрной жажды её возмездия, и там, над курганом, последним пристанищем Хрюши, поклялись они обратить серым пеплом тех, кто разрушил их жизни.