Книга Храмовница, страница 147 – Елена Тимофеева

— Он человек ли? — проговорил шёпотом потрясённый Булат.

— Се человек, да, — ответил Бойка, — но обретя бессмертие, станет равным богам.

— А с лица какой? — спросила вдруг Демира.

— Да страшный, небось, как собака! — Булат наполнил свой кубок и подлил подружке.

Демира сидела, навалившись грудью на стол, опершись на локти, и в глазах её отражались отблески пламени очага. Выстриженные справа волосы стали отрастать, но до плеча ещё не доставали. Она просто зачёсывала пряди назад, от макушки вплетая узкую ленточку. Слева на грудь спускалась длинная коса, а справа убранные короткие волосы открывали её лицо по-новому, резко очерчивая тёмные от ветра скулы.

Далер, бессильный оторвать от неё взгляд, получил от Булата тычок под рёбра и добрый совет:

— Не пялься, ослепнешь!

— Слыхал я, ликом Последний из сов прекрасен, точно ангел, — вымолвил Бойка и огладил бороду.

— Ангел смерти, — мрачно усмехнулась Демира, — а я хотела бы взглянуть в глаза тому, кто осмелился бросить вызов богу света!

— И думать забудь! — Скальд махнул рукой, в которой держал кубок, и расплескал по столу медовуху. — Кто живым оставался после встречи с ним, так ума лишался от того, что видел!

— Нашёл, чем пугать! — загоготал Булат. — Нашей-то Демире безумие не грозит! Шибче, чем теперь, ей спятить не можно!

— Да пошёл ты! — пихнула его в плечо атаманша.

Халзан, слушающий молча, взял со стола кус хлеба, положил перед Демирой.

— Ешь! — велел. — Пьяна совсем!

Она взяла, отломила кусочек, пожевала.

— Бойка! — потребовала. — Помнишь ли ты дорогу в мою деревню?

— Отсель не найду, — после краткого раздумия ответствовал скальд, — заплутаю. Много вёсок прошагал, так не грех запамятовать. К тем, что в лесах затаёны, уж позабыты тропы.

— Я помню, — негромко сказал Далер.

— Что ты сказал? — Демира поднялась, потянулась через стол к нему. — Повтори!

— Что спросила! Говорю, помню путь в твою деревню! — Его серые глаза таили боль на дне своём, но голос звучал ровно.

— Отведи меня туда! — взмолилась Демира. — Завтра!

— Ты что удумала? — нахмурился Халзан.

— Мне надо! — отчаянно воскликнула она. — Пойти и поклониться пепелищу сродников и храму бога моего!

— Я с тобой пойду! — решил он, видя, что не отговорить, не остановить её.

— И я! — встрял Булат.

— Нет! — отрубила Демира. — Вы останетесь! Народу мало, а дел к зиме много! И в ставке, и на дороге караул нести! Мне лишь проводник нужен, а в пути я сама за себя отвечу, коль надо будет! Сколь дён поход займёт? — спросила Далера.

— Два, не менее, — прикинул он.

— Пошли спать! — велела она и встала. — Утром тронемся!

— Да ополоумела ты совсем! — Булат бросился к ней, но Халзан придержал его:

— Не надо, братка, — сказал, — пусть идёт. Ежели к утру пятого дня не вернёшься, Демира, — начал, но она не дала договорить:

— Вернусь! Светом солнечным клянусь, буду в срок!

Далер поднялся досветла. Сонный Буслай возился у печи, подбрасывал дровишек. Засиделись за полночь, печь остыть не успела, угольки ещё рдели, и пламя разгорелось сразу.

— Доброй раницы! — приветствовал Далер товарища.

Тот молча сунул ему в руки деревянную миску с остатками кулеша.

— Благодарствую, — кивнул бывший оброчник, — да в глотку с утра не лезет. Водицы бы испить.

— Ешь, путь не близкий, — услышал он негромкий голос Демиры.