Книга Храмовница, страница 131 – Елена Тимофеева

— Не так, Халзан, не так... Ляг на спину, я буду сверху...

И когда опустилась на него, то снова шагнула в реку, ждущую свою жрицу в утро Солнцеворота. Скользнула ниже, глубже погружаясь в благодатную влагу, спиной почувствовала тёплые ладони Булата. Он поддержал её, помогая свершить ритуал, принести себя в жертву и взять с алтарного ложа.

Боли больше нет, нежность рук Халзана на бёдрах, будто пена прибоя, пальцы мягко скользят приливом течения. Как далеко зашла она, берег не виден! И вот подоспела волна, народилась из недр реки, поднялась, тугая, высокая, и медленно пошла навстречу. Демира вскрикнула, чувствуя её приближение, задохнулась, застонала, зашептала сбивчиво, призывая её, торопя. Скорее, волна, скорее! И когда горячий поток захлестнул её с головой, она закричала облегчённо, ликующе, в полный голос.

— Хватит, Халзан, хватит! — оборвал видение испуганный голос Булата. — Ты её покалечишь!

Демира обессиленно скользнула вниз, прижалась к широкой груди Халзана, услышала его виноватое: "Прости".

— Всё хорошо, — голос ей едва повиновался, и тут же пришло осознание содеянного.

Она приподнялась, поймала встречный, покаянный его взгляд, обернулась на Булата и прочитала ту же растерянность в его глазах и то же сожаление.

— Родные же! — воскликнула счастливо, затормошила братьев, радостно смеясь. — Теперь родные! Вместе навсегда! И никого нет нас сильнее!

— Мы вместе! — понял, вторя ей, Халзан. — Булат! Мы вместе! — и крепко обнял брата и Демиру.

— И ближе и родней нас нет! — подтвердил меньшой.

— Теперь всё сладится! — уверила Демира.

Больше не будет делений, сомнений, отстранённости. Теперь так — вместе и навсегда, сильные, несокрушимые в своём триединстве.

А потом они тихо лежали рядом, она в середине, с одной стороны Булат, с другой Халзан, и руки гладили руки, перебирали волосы, играли колечками кудрей, очерчивали контуры рисунков на груди, отыскивали родинки, ямочки, царапины. Они мало говорили, больше слушали дыхание, ловили взгляды, улыбки. Чувство удивительного, безграничного, невиданного чуда переполняло их души. И когда догорел в лужице воска фитилёк свечи, они прижались друг к другу, сплелись в живой клубок и поплыли в безмятежный сладкий сон.

Кровник

Демиру разбудило нежное, тёплое прикосновение. Она открыла глаза, увидела в утренних сумерках спящего рядом Булата и разом вспомнила всё, улыбнулась счастливо, оставив в прошлом тяжесть пустых, холодных дней. Халзан обнимал её со спины, целовал тихонько, щекотал шею лёгким дыханием.

Близость его тела казалась родной, привычной, точно всегда так было. И прижатое к бедру мужское, твёрдое, горячее, приятно волновало, поднимало жар внизу живота. Демира глянула через плечо, подмигнула, поймав смеющийся взгляд Халзана.

— Вот что тебя разбудило, — прошептала, понимающе кивая.

Он лишь вздохнул в ответ, будто извиняясь за то, что так естественно.

Привыкший к годам одиночества и проснувшийся рядом с любимой женщиной, он смиренно принимал раскрытие своей природы, ничего не требовал от Демиры и тем больше привязывал её к себе. Его пальцы легли на её грудь, легонько сжали, погладили. Она перехватила большую ласковую ладонь, прижала к губам, целуя.

— Ты такой хороший, Халзанка! — призналась шёпотом. — Но как же мы... Разбудим же этого! — показала на Булата. — Ты только посмотри, какой он славный, когда спит! Будто дитя! — и полная к меньшому такой же сильной, всеохватной любви, потянулась вперёд, коснулась губами его щеки — мягкой и нежной, как у ребёнка.