Онлайн книга «Храмовница»
|
Скоро всем собакам государевым станет жарко. Да так, что никакой квас не остудит! — Хрюша! — Демира взяла атамана за руки, взглянула в глаза. — Ничего же не поменялось? — спросила встревоженно. — Ты будешь учить меня ратному делу, как раньше? — Буду, ласточка, — он обнял её, тихо рассмеялся. — Теперь-то, когда не нужно прятать, что на сердце лежит, наука совсем споро пойдёт! — Что, сняла я камень с твой души? — улыбнулась Демира. — Небось с первой минуты страдал по мне, атаман? — Я? — Хрюшины брови удивлённо приподнялись. — В тот вечер, когда ты пришла к нам, я напился так, что поутру ничего не помнил! — Болтай больше! Всё ты помнил! — Она протянула руку, стряхнула упавший ему на плечо сухой берёзовый лист. — Ты хорошо знаешь здешние места, — сказала. — Сведи меня туда, где повыше, где солнца много. Помолиться хочу. — Пойдём, — не возражал Хрюша, — научишь меня своей молитве. Вернулись они к вечеру, наполненные ясным, благостным светом. Разбойники успели на стол собрать, выпить и закусить, здраво рассудив, что герои торжества могут и запоздниться, а душе потребен праздник немедленно. Пьяные, как всегда, Булат с Бардашом орали песню: — На гряной неделе Русалки сидели... — Рано-рано! — дружно подхватывали разбойники. — Сидели русалки На кривой берёзе, — старались запевалы. — Рано-рано! — весело вопили остальные. — На кривой берёзе У прямой дороги... — Рано-рано! — Просили русалки И хлеба, и соли... — Рано-рано! — И хлеба, и соли, И горькой цыбули... — Рано-рано! — Долгих лет атаману и его супружнице! — приветствовал Булат вошедших. Звон кубков и возгласы здравиц взлетели к потолочным балкам. Зачинщик застольной опрокинул в себя кружку медовухи, утёрся и полез целоваться к брату и новой родственнице. — Постой, погоди! — придержала его Демира. — Куда к оборванке такой с лобызаньями тянешься? Что же я такая на собственной свадьбе? — спохватилась, показывая на свои старые, застиранные штаны, на выгоревшую на солнце безрукавку. — Пойду, надену твой подарок! — сказала Булату. — Платье твоё. — Ты бы тоже, атаман, — предложил Мирон, — приоделся. — Дело говорит, братка, — поддакнул Халзан, — ступай, пошарься в сундуке. — Пойдём, — Демира потянула его за руку, — потешим твоё войско. Хай подивятся на нас, красавчиков. У Хрюши дорогой кафтан имелся, бархатный, красно-коричневый, расшитый золотыми монетами. Булатка, тряпичник и щёголь, навялил на базаре. Старший брат пьян был, нацепил, не глядя, а протрезвел — охнул: — И куда я, петух такой расписной? — Чем ты не доволен? — обиделся меньшой. — Ровно по тебе одёжа! Атаману пристало в богатом кафтане хаживать! И нынче в самый раз пришлась братишкина подарёнка! Нарядился Хрюша, пошёл к Демире. Она успела одеться, не зашнуровалась только. Глянула через плечо, кивнула: — Затяни! Он шагнул к ней, обнял, коснулся губами обнажённой спины в вырезе корсажа, рука под юбку скользнула. Демира обернулась, толкнула его ладонью в грудь. — Нельзя до свадьбы! — сказала строго. Хрюша недоумённо оглядел её — сопит, смотрит серьёзно. — Чего? — переспросил. — Нельзя, говорю, — повторила Демира, — до свадьбы. Атаман захлебнулся хохотом. Не в силах стоять, осел на сундук, стонал обессиленно, вытирая непрошеные слёзы. Отсмеялся, помог ей затянуть шнуровку. Глядя, как причёсывается Демира простым деревянным гребнем, хотел сказать, что в сокровищнице золотые заколки есть, выбирай любую, хоть все возьми, да вовремя осёк себя. |