Книга Королева, страница 137 – Елена Тимофеева

— Шибко мне в тот раз в снегу понравилось, когда ты на меня уселась, – прошептал ей в ухо.

Девушка фыркнула, но отвечать уж некогда было, страсть захватила, потащила за собой в сладкий тёмный колодец, куда стремительно падали оба, сплетясь губами, руками, коленями.

— Любишь меня? – требовательно прозвучал вопрос министра. Не выпуская её из объятий, лишь чуть отстранил, чтобы глаза её, раскосые, как у лесной куницы, видеть.

— Как отсюда и до неба! – рванулся ответ из её сердца.

Ливий рывком перевернул её на спину, наклонился, смотрел на неё, гладил по лицу, по тёмным волосам, и не было для него в мире красивей и желанней женщины.

— Дай мне больше, чем просто любовь, Валерия! – прошептал он.

— Ты душу мою забрал, а хочешь большего? – засмеялась она.

— Женой моей будешь! – припечатал Ливий. – Покуда, до весны тут в гарнизоне прослужишь, а там, Королева сказала, даст волю тебе!

— Благодарю! – Валерия схватила его большую руку, прижала к губам, погладила навек стёсанные во многих битвах, расплющенные костяшки пальцев.

— Служи хорошо! – велел министр. – Воеводу слушай! Времена перемен грядут! Чтобы рука твоя, держащая меч, тверда и быстра была! По весне заберу тебя! Теперь ступай, покуда не хватились, что ушла с дозора.

— Дозор сменили, – Валерия легла рядом, потянулась блаженно, – а воевода знает, что пошла к тебе. Я испросила позволения.

— Бардак у вас в гарнизоне! – буркнул Ливий, тоже потянулся и сел. – Поешь? Голодна, небось? Вон тут на столе солдат харчей оставил. Да я тебе гостинцев привёз. Орехи, мёд, варенье, пряники. Чтобы жизнь у тебя сладкой была.

Валерия легко спрыгнула с кровати, откинула полотняную скатёрку на столе, снедь укрывающую, взяла кусок хлеба, сала, налила в чарку вина, протянула Ливию.

— Ты из чарки пей, – сказал Ливий, – а я из бутыли! Будь здрава, Валерия! – стукнул горлышком бутыли о чарку её и щедро отхлебнул. – Считай, первая ночь у нас с тобой нынче! А свадьбу после отгуляем!

Через четверть часа она крепко спала на его большой руке, а Ливий, слушая её тихое ровное дыхание, и сам уж в сон отплывал, да будто скрежет ему почудился в ночной тиши. «Верно, мыши, – подумал вяло, – потаскают снедь со стола». Но вставать, шугать мышей толку-то, опять набегут, только Валерию, сладко уснувшую, потревожит.

Подтянул одеяло, сползшее с её плеча, крепче прижал к себе. Так и уснул, того не ведая, что слышался ему далеко разносящийся в морозном воздухе скрежет шлифовального камня Норта Безликого, что стоял на Пике Времени, тщательно отделывая грань Кристалла Вселенной. Двенадцатую.

Норт вытянул вперёд руку, длинными белыми пальцами с острыми синими ногтями провёл по грани переливающегося голубым и жёлтым Кристалла.

Ещё более отвратительный тонкий скрежет вспорол тишину ночи, далеко разлетелся окрест. Чисто было ребро двенадцатой грани. Вот отшлифует её и останется две. Всего две, верхняя и нижняя, венчающие Кристалл. И одну он отшлифует под светом Солнцепоклонницы, а другую под светом последнего Лунного Дитя. Когда сойдут снега.

Арий Конрад тоже слышал тот скрежет, стоя на вершине своей скалы, глядя в ночное небо. Звезда Демиры рдела в нём, уже видимая, яркая, с каждой ночью набирающая силу. Скоро рубином запылает, близок её звёздный час. Скрежет когтей белых пальцев Норта по ребру Кристалла Вселенной донёсся и сюда, в чертог Бессмертного, и злая усмешка скривила губы Арий Конрада. Норт бросает вызов? Что ж, Поверенный Князя Тьмы принимает его!