Книга Сосланная жена дракона. Родильный дом на краю Империи, страница 64 – Николетта Фэй

— Старый аварийный пост. Отсюда передавали сообщения к маякам, если верхнее управление захвачено. Нужен командный знак и источник силы.

Командной цепи у него больше нет. Источник, зато, пульсирует за нашей спиной: новое сердце щита работает на его огне и уже соединено со всеми маяками. Я вспоминаю медальон Дравена в центральном гнезде и три кода, которыми открылась память хранилища.

— Знак можно взять из договоров, — говорю я. — На каждом стоит печать военного совета. А вместо отдельного источника подключим канал к щиту.

Аларик смотрит на поднимающуюся воду, затем на закрытые металлическими створками архивы.

— Если соединение примет весь поток, записи уйдут одновременно на тысячи кристаллов. Отменить передачу уже не получится.

— Именно поэтому Кассандра не успеет объявить каждый документ подделкой отдельно.

Я нахожу в журнале Дравена схему аварийной рассылки. Он отметил на полях переход к «памяти узла», но не успел завершить соединение. Нужно открыть три архивных ячейки, установить медальон в оправу связи и вручную удерживать серебряный провод на новом золотом канале щита.

Аларик спускает ноги со стола и сразу предлагает удерживать провод. Я смотрю на дрожь в его коленях и напоминаю, что он едва стоит.

— Значит, буду держать сидя, — отвечает он после паузы.

Вместо попытки доказать прежнюю силу Аларик ищет работу, которую может сделать человеком: находит лом, после двух неудачных движений меняет угол, и пластина сдаётся.

— Раньше я бы расплавил крепление, — произносит Аларик, переводя дыхание. В голосе нет жалобы, только непривычность новой меры собственных возможностей. — Теперь лом медленнее, но тоже работает.

Я вытаскиваю три пластины памяти: запись Дравена; журналы детей и таблицы извлечений; приказы Эверта, договоры и номера партий. Вода уже доходит до середины голени. Я собираю упавшие листы в ящик и ставлю рядом с Алариком.

Кассандра требует задержать Брину и Рину, а родильный дом передать палате Эверта. В канал вклинивается офицер северного поста: почему маяки теперь принимают взрослый огонь? Кассандра велит не обсуждать устройство щита в открытом эфире.

Солдаты уже замечают несоответствия. Теперь им нужны сами записи, чтобы сравнить их с речью Кассандры.

Я вынимаю медальон из центрального гнезда и вставляю в оправу. Коды М-1, М-2, М-3 загораются вокруг военного кристалла. Аларик прижимает серебряный провод к золотой линии щита. Его пальцы дрожат от холода, поэтому я оборачиваю их сухой частью своего шарфа и закрепляю сверху ремнём.

— Если начнёт жечь, отпусти.

Аларик проверяет ремень и спрашивает, оборвётся ли передача. Я затягиваю узел поверх его пальцев и не смягчаю ответ:

— Да. Поэтому сразу скажешь мне, когда боль изменится. Решать, сколько ещё можно держать, будем вместе.

Он несколько секунд смотрит на меня, затем кивает.

— Тогда начинай.

Я не спорю с фразой, потому что в этот раз Аларик не распоряжается моей жизнью. Он сообщает, сколько способен выдержать, и ждёт, пока я решу порядок.

Нажимаю педаль.

Военный кристалл гаснет, затем загорается десятками огней. Каждый соответствует маяку или гарнизону. Из него доносятся разрозненные голоса: Северные ворота на связи, Далленское ущелье слышит, второй маяк подтверждает аварийный сигнал. Передача Кассандры обрывается на полуслове.