Книга Сосланная жена дракона. Родильный дом на краю Империи, страница 31 – Николетта Фэй

Воспоминание меняется. Тёплая тяжесть под сердцем, ожидание каждой новой встречи, пальцы на животе перед сном. Потом лекарство Эверта — терпкое, с металлическим привкусом. Ребёнок затих не сразу. Сначала движения стали слабее, потом я весь вечер убеждала себя, что он просто спит.

Последней возвращается та тишина в теле, где я привыкла ждать ответа. Я отдёргиваю руку. Аларик подставляет мне стул, но не касается. В сером камне медленно вращается золотистая искра, повторяя тот самый первый поворот ребёнка, который знала только я.

— Что ты увидела? — спрашивает Рейн и сразу добавляет тише: — Простите. Если можете сказать.

Я прижимаю ладонь к животу, хотя сейчас там ничего нет. Передо мной остаётся сохранённый отклик маленького огня и память моего тела. Кристалл удержал то, что когда-то забрал.

— Первую беременность. До последнего дня, — отвечаю я. Аларик смотрит на камень так, будто тот изменил вес всего клинка. Он спрашивает, знала ли я, кто будет — сын или дочь. Я не отвечаю сразу. В письмах ребёнок всегда оставался «малышом»; имя я берегла для дня, когда муж вернётся и положит ладонь туда, где уже можно почувствовать движение.

— Риан, — говорю я после паузы. — Я назвала его Рианом.

Аларик повторяет имя едва слышно. Не для меня — проверяет, как оно звучит во рту человека, который пять лет не знал, что у его первенца вообще было имя.

Он берёт клинок за рукоять. Серый камень сразу отвечает ярким светом, будто узнаёт драконий огонь отца. Аларик отступает от стола и поднимает оружие остриём к полу.

— Отойди, — требует Аларик.

Я вижу, как по металлу собирается жар, и успеваю встать перед ним прежде, чем он ударяет клинком о каменный край очага.

— Положи его, — говорю я, не повышая голоса.

— Это сила Риана. Я носил её в бой, — выговаривает Аларик. Голос не повышается, но он перестаёт замечать Рейна, комнату и собственную руку, побелевшую на рукояти. — Я не оставлю его здесь ни минуты.

— Если разобьёшь кристалл, мы не узнаем, кто его сделал и куда ушли другие грузы.

Он делает движение в сторону очага. Я не хватаюсь за лезвие и не пытаюсь отнять меч силой. Просто остаюсь между ним и камнем.

— Тебе станет легче, если ты ударишь. Мне — нет. Риан не вернётся. Доказательство исчезнет.

Жар вокруг клинка слабеет. Аларик смотрит на меня так, будто только сейчас вспомнил: ребёнка потеряли мы оба. И следом Риана он снова пытался распорядиться один.

Рейн подходит сбоку, протягивает пустые ножны и говорит осторожно, не пытаясь отнять оружие:

— Генерал, госпожа права. Если Совет подменял камни, мастер оставил записи. Клинок понадобится.

Аларик опускает оружие. Вставляет его в ножны медленнее, чем обычно, и кладёт на стол обеими руками.

— Запечатай. Две печати: мою и Мирель, — приказывает Аларик. Рейн достаёт сургуч. Я не благодарю Аларика за то, что он остановился; это должно было стать его первым решением, а не уступкой мне. Но, когда муж отходит от стола, я замечаю: он оставляет между собой и клинком больше расстояния, чем требовала безопасность.

Военный маг приходит из лагеря через четверть часа. Молодой мужчина по имени Севран снимает перчатки ещё у двери и просит никого не касаться кристалла, пока он не проверит отводящие руны. Он привык разговаривать с генералом докладом, но возле меня быстро перестраивается: объясняет каждое действие и не трогает медальон без разрешения.