Книга Замужем за Горынычем. Второй сезон, страница 6 – Мариэль Сальвия

— В наилучшем для кого?

— В наилучшем объективно! Богатство – значит, максимум золота. Красота – значит, эталон для всех. Молодость – значит, навсегда. Я не размениваюсь на полумеры. – Джинн встал, и дым заклубился вокруг него уже не завитками, а плотными кольцами, из которых глянуло на секунду что-то древнее, огненное, донельзя оскорблённое. – И если ваша клиентка полагает…

— Ваша жена.

— …Ваша клиентка полагает, что какой-то суд признает моё исполнение ненадлежащим, то я…

— То вы – что? – спокойно спросила Анастасия, не двигаясь с места.

И тут джинна, как это случается с самоуверенными людьми и нелюдьми, понесло.

— То я готов спорить! – заявил Горынской Селим, выпрямляясь во весь рост, отчего под потолком заколыхалась люстра. – Пари, госпожа адвокат. Официальное, по моим древним обычаям, при свидетелях. Идём в ваш суд, к вашей Макоши. Если суд признаёт, что я исполнил супружеский долг безупречно, то вы признаёте дело беспредметным и приносите мне глубочайшие извинения. Публично, между прочим. Но вы женщина, от того, можно даже не на коленях. Если же… – джинн усмехнулся, показывая, насколько невероятным считает это «если», – если суд решит иначе, я исполню одно ваше желание. Без каких-либо ограничений, без каталога, без регламента. Слово джинна.

Из приёмной в дверной проём просунулись сверху вниз две головы. Ворона и Забавы, обе с одинаково круглыми глазами. Брошь на лацкане Анастасии царапнула холодом. Муж у полки не пошевелился, но воздух рядом с ним ощутимо потяжелел.

«Желание джинна первой категории, – быстро подумала Анастасия. – Без ограничений. Такими вещами не разбрасываются даже сгоряча. Либо он абсолютно уверен в победе… либо ему отчаянно нужно, чтобы кто-то наконец сказал ему, что он не прав…либо…».

— Анастасия Олеговна, – негромко произнёс Горан от полки, он всегда называл её по имени-отчеству при клиентах. Только имя и отчество, но в нём уместилось всё: и «подумай», и «мне это не нравится», и «я рядом».

— Я слышу, – так же негромко ответила она. И повернулась к джинну. – Принимаю, но с одной поправкой. Извинения, в случае вашей победы, я приношу лично. Моё агентство, мои сотрудники и моя клиентка к пари никакого отношения не имеют. Ваше желание в случае проигрыша, также мне лично, а не агентству. Всё по-честному, господин Сирач. Сейчас спорят не стороны процесса, а два профессионала о качестве работы одного из них. Договор?

Джинн склонил голову набок, разглядывая Горынскую с новым неподдельным интересом.

— А вы мне нравитесь, – сообщил он. – По рукам.

Рукопожатие вышло горячим в самом буквальном смысле. Ладонь джинна дымилась. Когда за Селимом Сирачем закрылась дверь, а он всё-таки вышел через дверь, видимо, в знак уважения, Забава выдохнула так, что колыхнулись занавески.

— Анастасия Олеговна! Желание джинна! Настоящее! Без ограничений! Вы понимаете, что можно попросить?!

— Понимаю, – сказала Анастасия, собирая бумаги. – Ничего нельзя. Пока мы не выиграли, у нас нет желания. У нас есть неделя, очень несчастная женщина и противник, который ни разу в жизни не слышал слова «нет».Кодекс , мне нужна вся практика по бракам с джиннами за последние лет двести. Забава, с тебя, солнце моё, опрос свидетелей. Начни с матери клиентки.

— А ты? – спросил Горан.