Книга Отвергнутая жена. Ведьмина аптека на Драконьей улице, страница 49 – Виолетта Вейл

Если разорвать связь сейчас, магия вернется в поврежденный канал и новый приступ начнется сразу.

— Мирелла, остановись, — сказал Северин.

— Еще нет.

— У тебя руки серые.

— Я вижу.

— Ты обещала.

— Моему источнику ничего не угрожает.

Это было правдой. Пока серый остаток держался в пальцах и не поднимался выше запястий. Боль была сильной, но знакомой.

Я отделила последнюю внешнюю связь.

Напряжение внутри его источника резко уменьшилось.

Медная чешуя на шее исчезла. Когти втянулись. Огонь перестал давить на защитный круг.

Я разорвала контакт.

Пальцы не слушались.

Леона успела подхватить мою руку, прежде чем она упала на край чаши.

— Не касайся кожи, — предупредила я.

Тея уже несла нейтрализующий раствор.

— Сначала ему, — сказала я.

— У него нормальный цвет лица.

— Проверь дыхание и воду возле правой руки.

Северин сам взял чашку, которую протянула Тея.

— Я в порядке.

— Это определяет аптекарь, — ответила она моими словами.

Даже сейчас я почти улыбнулась.

Я проверила пульс Северина.

Он оставался частым, но больше не сбивался. Магические линии под кожей побледнели. Шрам выглядел воспаленным, зато серый узор вокруг него стал значительно тоньше.

— Приступ остановлен, — сказала я. — Основной канал свободнее, но вещество осталось глубже. Сегодня никакого огня, превращений и защитных чар.

— У меня заседание Совета.

— Нет.

Он посмотрел на меня.

— Городская защита требует…

— Найдите заместителя.

— Не все функции можно передать.

— Тогда сообщите Совету, что глава столичной защиты принимал непроверенный препарат и временно утратил контроль над источником.

— Это вызовет панику.

— Если вы продолжите работать и сорветесь возле Центральной печи, паника будет обоснованной.

Северин хотел возразить, но остановился.

— Сколько нужно времени?

— До утра вы остаетесь под наблюдением.

— Здесь?

— Здесь.

— Мирелла.

— Вы пришли в аптеку как пациент. Теперь будете выполнять правила.

— У тебя нет свободной комнаты.

— Есть приемная.

— На этой кушетке?

— Финн не жаловался.

Тея отвернулась, но я заметила ее улыбку.

Северин опустил взгляд на сжатую правую руку.

— Мне нужно отправить сообщение заместителю.

— Леона запишет под вашу диктовку. Без подробностей о расследовании.

— Я могу писать сам.

Он взял перо.

Пальцы дрогнули.

Северин положил его обратно.

— Запишите, — сказал он Леоне.

Пока она составляла сообщение, Тея принесла мне нейтрализующий настой. Серый цвет на пальцах начал медленно бледнеть, однако слабость накатывала сильнее.

Я села на соседний стул.

Северин следил за мной.

— Ты нарушила обещание.

— Нет.

— Остаток дошел до запястий.

— Но не угрожал источнику.

— Ты не могла знать наверняка.

— Могла. Это мой дар.

— Ты всегда так отвечаешь, когда хочешь закончить спор.

— А вы всегда спорите с лекарем после того, как согласились на процедуру?

— Только если лекарь скрывает собственный риск.

Я посмотрела на него.

— Теперь понимаете, каково это?

Он замолчал.

Леона перестала писать, но не подняла головы.

Слова прозвучали жестче, чем я собиралась. Отменить их я не хотела.

Северин несколько лет принимал решения, скрывая от меня угрозы, документы и страхи. Сейчас он провел меньше часа в положении человека, которому не сообщают все сразу, и уже не мог это терпеть.

— Понимаю, — сказал он.