Книга Отвергнутая жена. Ведьмина аптека на Драконьей улице, страница 11 – Виолетта Вейл

— Полынь жива, — сказала она. — Мята тоже. Драконий корень надо пересадить. Здесь слишком холодно. А это выбросить.

Она указала на серую массу в углу.

— Лунный мох?

— Был им. Сейчас только плесень.

Мы работали до тех пор, пока в торговом зале не стало совсем темно.

Тея составила список сохранившихся растений. Я проверила инструменты, банки и мебель. Леона записывала долги, повреждения и вопросы для Гильдии.

К вечеру аптеку уже нельзя было назвать неизвестным наследством. Она превращалась в перечень конкретных проблем.

Два разбитых окна.

Поврежденная задняя дверь.

Почти разрушенный защитный контур.

Сырая кладовая.

Опечатанная лаборатория.

Долг.

Приостановленная лицензия.

И несколько помещений, в которых все еще можно было жить и работать.

Мы поднялись на второй этаж.

Лестница скрипела, но ступени были целы. Наверху находились две спальни, кухня, кабинет Беатрисы и узкий коридор к чердаку.

Моя прежняя комната сохранилась.

У окна стояла кровать с металлической спинкой. На стене висела полка, которую отец сделал, когда мне было шестнадцать. В углу остался старый умывальник. Покрывало отсырело, но матрас можно было просушить.

Я открыла шкаф.

На внутренней стороне дверцы сохранились царапины, по которым Беатриса отмечала мой рост. Последняя линия стояла на уровне глаз. Рядом тетя написала дату и добавила: «Дальше расти отказалась».

Я провела пальцем по буквам.

— Мирелла, — тихо позвала Леона.

Я закрыла шкаф.

— Здесь можно спать после уборки.

— Сегодня ты все равно едешь ко мне.

— Почему?

— Потому что в доме нет еды, отопления и надежного замка. Кроме того, ты с утра ничего не ела.

— Ела.

— Чай не считается.

Тея, стоявшая в дверях, поддержала:

— И сухое печенье тоже.

Я повернулась к ней.

— Откуда вы знаете про печенье?

— У вас крошка на рукаве.

Я стряхнула ее.

— Хорошо. Сегодня я поеду с Леоной.

— Наконец разумное решение, — сказала она.

— Не привыкайте.

Кабинет Беатрисы оказался заперт.

Ключ от входной двери не подошел. На связке, которую передала Леона, было еще четыре ключа. Третий повернулся с трудом.

Комната выглядела так, словно хозяйка вышла ненадолго.

Стол стоял у окна. На нем лежали счетные книги, засохшая чернильница и подставка для писем. Вдоль стены тянулись шкафы. На одном крючке висел серый рабочий передник Беатрисы.

Я не вошла сразу.

Тея остановилась за моей спиной.

— Она никого сюда не пускала после того, как начала писать отчет, — сказала девушка.

— Какой отчет?

— Не знаю. Она говорила, что сначала должна проверить все трижды.

— Когда это было?

— За две недели до пожара.

Леона достала блокнот.

— Ты сообщала об этом инспектору?

— Он не спрашивал.

— А сама?

Тея пожала плечами.

— Я пришла на следующий день после смерти Беатрисы. Меня не пустили дальше улицы. Потом в Гильдии сказали, что ученица без договора не имеет отношения к делу.

— Теперь имеет, — сказала Леона. — Завтра я запишу твои показания.

Тея нахмурилась.

— Я ничего не видела.

— Ты знала о работе над отчетом. Этого достаточно, чтобы зафиксировать.

Я вошла в кабинет.

В ящиках стола лежали обычные счета, письма от поставщиков, списки заказов. Несколько страниц кто-то вырвал из журнала. Края остались неровными.

— Это сделали до опечатывания или после? — спросила я.

— Не могу определить, — ответила Леона. — Печать ставили уже после первичного осмотра.