Книга Не дёргайся, граф! Снимаю!, страница 81 – Светлана Томская

Соня посмотрела на меня с сомнением. Едва ли у неё в мечтах было вернуться домой на праздники и заниматься тут всё той же докучной арифметикой.

— А где ж ты по-другому научилась? — спросил дядя. — Тебя вроде та же Клара Яковлевна учила.

Спасибо, дядя. Теперь я в курсе о пансионе.

— Папенька со мной занимался, — быстро сказала я. — Я тоже поначалу не понимала. Приехала на каникулы, и он быстро всё объяснил.

Дядя кивнул.

— Да, Паша мог. Он, бывало, говорил, что женщинам зря не дают такого же образования, как мужчинам. А я-то недоумевал, где ты так считать хорошо научилась.

Кусок пирога едва не застрял у меня в горле.

Кажется, Штирлиц опять был на грани провала.

После ужина, который тут почему-то называли вечерним чаем, дядя напомнил:

— А сейчас, Катя, зайди ко мне в кабинет. И возьми те расчёты, что уже сделала.

Варвара Петровна подалась было вперёд, а затем, наоборот, съёжилась, стараясь стать как можно незаметнее.

Точно, о деньгах дело пойдёт. И она была бы при этом разговоре не лишняя. А может, без неё и лучше будет.

Я сходила наверх за конторской книгой, в которой были уже настоящие данные, взяла для сопоставления и листочки с отчётами Карла Генриховича. Войдя в кабинет, положила записи на стол перед дядей, раскрыв книгу на апрельской странице, рядом — лист с отчётом тоже за апрель. Пусть сам смотрит.

— Садись, Катя, — тяжело вздохнул он и достал счёты из верхнего ящика стола.

Некоторое время тишину нарушали лишь перестук костяшек да шелест листов.

— Тысяча сто, — проговорил он едва слышно и опустил голову.

Пора было спасать родственника.

— Дядюшка, — тихонько позвала я. — Мы решим всё по-семейному. Не переживайте так.

— Спасибо, Катя, если бы ты знала, какой стыд я сейчас испытываю. Если в дворянском собрании об этом узнают…

Я внимательно посмотрела на него.

Стыд? Или всё-таки страх. Ох, не зря дядя бледнел, а тётя зеленела при Корсакове. Интересно, что было бы, не прикрой я их.

— Я приготовил часть денег. — Дядя полез в стол и вытащил пачку бумажных денег и кожаный мешочек. — Затем тебя и позвал. Варвара Петровна уверяет, что хотела их сберечь для тебя же к твоему совершеннолетию.

Дядя отвёл взгляд. Ясное дело, он, как и я, в это не верил. Я молча ждала, стараясь задавить жалость к этому человеку. Я и так пошла навстречу.

— Здесь кредитными билетами шестьсот рублей и сто пятьдесят серебром. Не думаю, что у тебя есть где хранить такую сумму. Спокойнее будет, если деньги пока останутся здесь, под замком.

Он поставил на стол небольшую деревянную шкатулку с медными уголками и протянул мне два ключа.

— Этот от шкатулки, — сказал он, указав на меньший. — Этот от ящика стола. Ящик никто, кроме меня, не открывает. Шкатулка твоя. Забирать будешь по мере надобности.

— Да, так будет надёжнее, дядюшка. Спасибо.

После того как шкатулка с деньгами исчезла в ящике стола, я взяла ключи.

— Это ещё не всё. — Дмитрий Александрович снова вздохнул. — Остальные триста пятьдесят…

Договорить он не успел. Дверь распахнулась.

— Митя, Сонечке нужно… — Варвара Петровна осеклась на полуслове, увидев меня. — Вы ещё не закончили?

Дядя, стиснув челюсти, раскрыл конторскую книгу на последней странице и молча развернул её к жене. Там под жирной чертой моим почерком был подведён итог.