Книга Не дёргайся, граф! Снимаю!, страница 35 – Светлана Томская

А чего я ожидала? Кофе и чай в это время вряд ли доступны для всех. Чай, что вчера подавали, тоже имел не чайный вкус. И, кстати, тоже знакомый.

Последнее время и у нас в моду вошёл иван-чай, только в двадцать первом веке его разнообразили сушёными ягодами или высушенными дольками манго. Манго тут едва ли водится, но можно будет с сушёными яблоками попробовать.

Приживусь — поэкспериментирую.

Вот только приживусь ли? Мысли вернулись к Марфе.

Всю дорогу от «Светописи» она молчала. Я чувствовала неловкость, но тоже не могла начать разговор. Няня, видимо, ещё вчера заподозрила подмену и не зря предложила посетить церковь. А сегодня утром она, можно сказать, похоронила девочку, которую растила с пелёнок. И то, что «господь меня принял», не делает её горе меньшим. И как она поступит в следующий момент — непредсказуемо.

Разговор необходим. Нормальный, не намёками.

Стукнула дверь. Вошла Марфа Григорьевна, за ней — девица. Я подождала, пока та управится с посудой и притворит за собой дверь.

И только потом указала няне на стул напротив.

— Марфа Григорьевна. Присядьте, пожалуйста.

Женщина покачала головой.

— Не положено мне сидеть в вашем присутствии.

Я присмотрелась: глаза у старой няни были покрасневшими.

— Когда никого нет — положено, — вздохнула я. — Нам с вами поговорить надо.

Марфа села на краешек стула, не поднимая на меня глаз.

Я начала с главного.

— Вы сказали, что примете меня, Марфа Григорьевна. Но это не значит, что у вас нет вопросов. И… я понимаю ваше горе. Я действительно не виновата в уходе Кати. Давайте я расскажу вам о себе, как всё произошло. Я родилась в 1991-м здесь, в России…

Марфа подняла на меня изумлённые глаза.

— Я пока не буду рассказывать обо всём, что случилось за эти почти полтора столетия, даже больше, чем полтора, потому что прожила я тридцать девять лет с небольшим. Потом постепенно расскажу. Сейчас только основное.

Детский дом был вторым пунктом, удивившим старую няню.

— Как же так? Чтоб дворянскую сироту да в приют отдали?

Пожалуй, не стоило вносить смуту о том, что в будущем классовое неравенство исчезнет. Не хватало на каторжный срок наговорить. Поэтому я отговорилась обещанием потом рассказать подробнее и перескочила на среднюю школу. В школе мне повезло с учительницей по труду. Именно она подарила мне свой старенький «Зенит-Е» и научила основам фотодела.

— Именно поэтому я думаю, что смогу справиться с управлением «Светописью».

Тут я правда немного слукавила: полной уверенности, что я смогу привнести значимые изменения, не было. Но зато я не сомневалась, что получится разобраться в цифрах.

— Потом я по квоте для сирот поступила в университет…

— Барышня — и в университет? — не выдержала Марфа Григорьевна.

Опять у меня вот-вот вылезет запрещёнка про свободу и равноправие. Придётся всё-таки откорректировать историю своего времени.

— Я должна была стать учителем литературы.

— Гувернанткой, что ли? Хорошее дело.

— Нет, учителем в школе для детей.

— Для девочек, стало быть.

Ну, пусть для девочек. Про то, что в школе я проработала недолго и перешла на писательские хлеба, я рассказывать не стала. А вот про подработку фотографом упомянула.

На этом нас прервал звук дверного колокольчика.

Марфа, услышав звонок, вскочила со стула, а я ускорилась.