Книга Не дёргайся, граф! Снимаю!, страница 31 – Светлана Томская

Я провела пальцами по строчкам.

Апрель: доход — сто пятьдесят, май: сто пятьдесят пять. Дальше больше. Я, конечно, цифры из книги все не запомнила, но главная цифра отпечаталась в памяти: доход с апреля по декабрь в конторской книге был 680. Здесь же как минимум в два раза больше. Ай да тётушка. А те двести пятьдесят, что можно было вычислить по конторской книге, наверняка были очень чётко расписаны: на мадеру, на врача, на хинную настойку, ну и так далее. Наверняка ещё и не хватило.

И что теперь делать? Попросить тетрадь и предъявить дяде? Мощный аргумент для разговора. Или…

Я подняла взгляд на фотографа. Он молча стоял рядом.

— Карл Генрихович, пусть пока тетрадь побудет у вас. Только, пожалуйста, не храните её на видном месте.

Он приподнял бровь.

— Значит, мои догадки верны?

— Рано об этом говорить. Не могли бы вы дать мне лист бумаги и ручку? Нет, простите… Лучше вы сами… Выпишите, пожалуйста, цифры дохода с апреля прошлого года по январь нынешнего. Просто месяц — цифра, месяц — цифра.

Я вовремя спохватилась. Не хватало показать Карлу Генриховичу, что писать пером и чернилами я не умею. Может, и умею, но сначала наедине с собой попробую.

— Сей момент, это я быстро.

— Погодите, ещё внизу напишите список необходимых реагентов.

Может, Карл Генрихович и удивился второй просьбе, но ничего не сказал, только кивнул и скрылся в мастерской.

— Что-то неладно, Катерина Павловна? — спросила Марфа.

— Очень неладно, нянюшка, но скандал из дома мы выносить не будем. Верно?

— Верно, голубушка, — растроганным голосом произнесла Марфа Григорьевна. — Честь имени — она превыше всего.

Через десять минут я уже держала в руках листок бумаги с выписанными цифрами и со списком реагентов. Ёшкин кот, из того, что потребуется для смены коллодия на сухой желатин, я помнила всего две вещи.

Ну почему я не пошла учиться на химика? Одно дело — ролики в ютубе смотреть, другое — разбираться в сути процессов.

За моей спиной звякнул колокольчик. Должно быть, подошли клиенты.

— Спасибо, Карл Генрихович, — торопливо сказала я. — В конце этого месяца я сама зайду за отчётом.

Только после этого я повернулась и увидела вошедшего.

Синие.

Глаза у Корсакова были настолько пронзительно-синими, что я застыла с полураскрытым ртом, как малолетняя фанатка при виде местного Алена Делона.

И ведь похож, зараза, на идеал, только вот борода… хотя и она такая по-французски опрятная, что совершенно не портит…

Что за мешанина у меня в голове?

Упс! Бумага с добытыми данными выскользнула из рук и спланировала на пол осенним листком.

— Екатерина Павловна? Рад встрече! — В голосе предводителя дворянства были те самые обволакивающие ноты, которые впечатлили меня ещё при первой встрече, но там между нами была безопасная дистанция — целый лестничный пролёт.

Здесь же, на расстоянии вытянутой руки, бархатный голос беспрепятственно внедрился внутрь моего позвоночника и прокатился по нему волной жара. Как там было у юмориста? «Спинным мозгом чувствую…»

Вот мне только гормональной реакции на первого встречного не хватало. Видно же, что дамский любимчик. Пора делать ноги, а не стоять столбом. Ах да, я же ещё не поздоровалась.

— Добрый день, Алексей Дмитриевич, — выдавила я, присев в подобии реверанса.