Книга Не дёргайся, граф! Снимаю!, страница 135 – Светлана Томская

— Зал в восторге, потому что певицы редко выбирают «Casta diva», — негромко пояснил Корсаков. — Это сложная ария.

— Что значит выбирают? — удивилась Соня.

— Это итальянская труппа. Сама по себе ария Розины простая, и, чтобы показать свой голос, опытные певицы вставляют air de bravoure*. Вчера синьора Джулия в этом месте пела вариации на тему «Венецианского карнавала», сегодня, как видите, «Casta diva». Если певица её вытянет, значит я не зря пришёл на эту оперу второй раз.

Я поняла, что ничего не поняла. Как такое может быть, чтобы в оперу одного композитора вставляли арию из других опер?

Джулия-Розина вытянула. Пела она так волшебно, что я едва не нарушила правила поведения в обществе.

Когда зал взорвался аплодисментами и криками «Бис!», я попыталась присоединиться к общему восторгу. Но хлопнуть в ладоши получилось всего один раз. Соня вцепилась в моё предплечье.

— Ты что, Катя? — зашипела она. — Даже я знаю…

Да что я опять не так сделала? Я высвободила предплечье и огляделась. Аплодировали только мужчины. Дамы промакивали платочками выступившие слёзы, обмахивались веерами и томно закатывали глаза.

Ёшкин кот! Опять этикет? А я по простоте душевной могла и «Бис-Браво» заорать. Потрясла бы все устои.

Я сложила руки на коленях. Будем считать, что никто ничего не видел. Корсаков правда не мог не заметить. Но это его проблемы. Пусть волнуется о правильном Сонином поведении.

Зал продолжал бушевать.

И я испытала ещё одно потрясение, когда певица повторила арию. А так можно? Прямо-таки откровение за откровением.

Затем спектакль продолжился.

На обратной дороге тётушка исхитрилась усадить Корсакова рядом с Соней. Она опять загнала меня в угол, Соню посадила посерёдке, оставив для предводителя место рядом с ней, у самого входа. На противоположной скамье разложила свои юбки так, что место осталось только для дяди.

Соня моментально вцепилась в мою руку и всю дорогу просидела молча. Зато Варвара Петровна соловьём разливалась, расхваливая вечер и намекая, что для юных девушек театр полезен. При этом сказать простое «спасибо» она не удосужилась.

Когда я выходила из кареты, восполнила этот недочёт:

— Огромное спасибо, Алексей Дмитриевич, за прекрасный вечер.

— К вашим услугам, — глухо ответил предводитель.

На этот раз пожатие руки мне не померещилось. Вот только собственная реакция вызвала раздражение. Сердце исполнило кульбит: словно на гигантских качелях взлетело в верхнюю точку и тут же ухнуло вниз.

Я выдернула руку из лапы предводителя. Получилось резковато. Полагаю, этикет снова пошёл ко всем чертям.

* * *

— Я зайду к тебе, как все лягут, — шепнула Соня, когда мы, держась за руки, поднимались по лестнице.

— Конечно, — так же тихо ответила я. — У меня для тебя пара сюрпризов.

Сонины глаза засияли в свете свечей. Ну а кто не любит сюрпризы? Приятные, разумеется.

День опять получился насыщенным. Марфа и вызванная ею Глаша быстро разоблачили меня. Я вдохнула полной грудью и с трудом удержалась, чтобы не начать делать зарядку для моих несчастных рёбер прямо при Глаше. Точнее, разик наклонилась в сторону, но наткнулась на предостерегающий взгляд Марфы.

Затем Глаша принесла мне миску творога, щедро сдобренного сметаной. Фрукты и сладости, поданные в ложу во время антракта, я есть не стала, поэтому творог оказался кстати.