Книга Не дёргайся, граф! Снимаю!, страница 112 – Светлана Томская

— Ненамного дольше, — ответила Марфа и махнула рукой, подзывая извозчика.

— А заодно, пока едем, скоординируем наши действия на завтрашнее утро.

— Чудно вы говорите порой, Катерина Павловна, — негромко сказала Марфа, когда сани тронулись. — Я не все слова понимаю, а посторонний человек и подавно удивится.

Так, что я опять ляпнула? «Скоординируем»? Надо следить за речью. Рядом с Марфой я совсем расслабилась, но общаться придётся не только с ней.

— Я постараюсь, — со вздохом ответила я и кратко набросала план на следующее утро.

Много времени это не заняло. Марфа лишних вопросов не задавала, а просто всё приняла к сведению.

Дальше мы ехали молча. Я разглядывала новую для меня улицу. Дома на Московской мало чем отличались от домов на Большой Сергиевой. Разница была только в том, что здесь не было великолепного вида на Волгу и потому роскошные особняки возвышались по обе стороны улицы, сад переходил в сад, на некоторых чугунных воротах встречались гербы — не на всех, всё-таки титулованные особы, видимо, предпочитали города покрупнее Светлоярска.

Внезапно после очередного особняка слева открылось большое пространство: площадь с чугунными фонарями по периметру и зданием выше всех соседних в глубине.

Высокие колонны, окружавшие вход, подъезд для карет под портиком, вылепленные на карнизе между первым и вторым этажами маски — всё говорило о том, что это и есть местный театр, о котором недавно так высокомерно отзывались спутницы Корсакова. У дороги стояли две тумбы с афишами.

— Постойте! — Я даже привстала в санях.

Извозчик натянул поводья.

— Опоздаем к обеду, — проворчала Марфа.

— Я только расписание посмотрю.

Буквы на афишах были крупные. Выходить из саней необходимости не было. Я просто перегнулась через край. На одной тумбе красовалась афиша уже знакомого мне «Севильского цирюльника», на второй — крупными красными буквами значилось «Премьера» и ниже:

«Свадьба Фигаро»

Опера въ четырёхъ дѣйствіяхъ

Музыка Моцарта

Я посмотрела на даты. Премьера уже завтра, в субботу, — значит, на «Цирюльника» я едва ли успею. А вот на Моцарта…

В памяти возникли образы Миронова и Ширвиндта в блестящей комедии «Безумный день, или Женитьба Фигаро».

Опера не комедия, но внутри появилось стойкое ощущение: «Я должна сходить в театр» — и следом непонимание: «Зачем мне это?»

Очень вероятно, часть этого желания принадлежала не мне.

Я откинулась на спинку сиденья.

— Нянюшка, а Катя ходила с отцом в театр?

— Почитай, каждый раз, как на каникулы из пансиона приезжала.

— А последний год?

— Так я же вам говорила, Варвара Петровна баловством это всё называла да на безденежье жаловалась. А барышня моя слово ей поперёк сказать боялась.

Безденежье, значит.

— А если я Соню с собой позову, и ты будешь с нами для приличия?

Марфа покачала головой.

— Таким, как я, только на галёрке место, а вам, барышням, — ложа или партер. Без родственника мужеского пола не годится в места развлечений ходить.

Я закатила глаза. А что годится?

Но вопрос задала другой:

— И Дмитрия Александровича не убедить сопроводить нас?

— Да как же… Варвара Петровна скажет, что дорого.

— А если я сама заплачу за билеты для всех троих, неужели он не пойдёт?

Няня издала странный звук, словно воздухом подавилась.