Книга Ветер с Северного моря, страница 71 – Анна Морион

В первые недели после свадьбы Хелен с трудом верила, что обрела мужа и стала хозяйкой богатого поместья, но теперь графство Дэвон и Мидскуг-Манор были ее домом: физически, психологически и душевно. Она скучала по отцу и брату, но была безмерно рада тому, что не видела ни мать, ни Луизу… Ее сердце успокоилось, ее муж считал ее красивой и хорошей женой и хозяйкой… Письмо Луизе она так и не написала и не собиралась писать вовсе, но, когда она поделилась с мужем своими мыслями, тот одобрил их и сказал, что будет рад познакомиться с ее сестрой и что Хелен может пригласить ее, если пожелает того. Но Хелен откладывала написание этого письма каждый день – она сомневалась, чего-то страшилась и со стыдом думала, что подумает о ней сестра и ее жених… Или, может, уже супруг-виконт.

Проводить время с мисс Энн Хопс Хелен все еще не решалась, но вела с ней приятные беседы, если встречала ее в городе (в походах по магазинам) и на ужинах, балах и музыкальных вечерах. И проводить время в обществе буржуа Хелен тоже привыкла и постепенно переставала считать их необразованными и недостойными ее внимания – как оказалось, они были и образованными, и интересными, и обладали хорошими манерами… Теперь Хелен была одной из них… Старалась быть. Была вынуждена.

Библия со спрятанными в ней строками от Рафаэле не открывалась уже несколько недель, и супруги делили постель так часто, как могли. Каждый день Хелен гладила свой живот и с улыбкой гадала, живет ли уже в ее утробе маленький малыш, и когда она уже она сможет поцеловать свое дитя. Но признаков беременности не наблюдалось, месячная кровь приходила регулярно, и каждый раз, поняв, что желанная беременность вновь не наступила, Хелен расстраивалась и с виноватым выражением лица докладывала об этом мужу – она считала, что это было ее виной, но Бьорн-Магнэ лишь спокойно отвечал, что она понапрасну расстраивается и что беременность обязательно наступит, в свое время, а пока, твердо был уверен он, Хелен следовало наслаждаться жизнью и чтением, а также помогать ему все дальше очаровывать местные семьи и английское общество в целом.

Да, Мидсуг-Манор, этот город, новое общество, новая роль, ночи, проведенные с мужем (порой и вовсе без бокала вина) – все это было хорошо знакомо и удобно Хелен, однако в доме оставалось что-то чужое и темное, что причиняло хозяйке моральный дискомфорт: галерея с картинами, полная шторма, волн, грозы, дождя и ветра. И даже смерти. Каждый раз, идя по галерее, Хелен шла нарочно быстрым шагом и старалась смотреть вперед, чтобы не думать о том, чем ее супруга привлекали эти печальные картины. Но даже в его светлом, большом кабинете Хелен чувствовала себя чужой и лишней: на стене, напротив рабочего стола Бьорна-Магнэ огромная картина, при одной взгляде на которую Хелен становилось немного жутко и больно одновременно. И она молча гадала, размышляла, что здесь делает эта картина? Зачем она здесь и почему ее так высоко ценит ее супруг, раз желает видеть ее перед своими глазами, во время работы? Хелен считала, что ее муж имеет право на собственные вкусы… Хотя они ей были очень не по душе. Она желала бы светлых, радостных картин в галерее дома, но смирилась с тем, что здесь царило беспощадное море.

Первый день сентября выдался холодным и туманным, и Хелен провела его в доме. Бьорн-Магнэ провел его за рыбалкой, и вечером вернулся домой замерзшим, пахнущим морем и рыбой, но довольный и с хорошим уловом. Хелен не была в восторге от его любви к этому занятию, но заставила себя быть равнодушной к тому, что он рыбачил, собственными руками ухаживал за своими норвежскими яблонями, а на днях и вовсе начал работу над лодкой и проводил много времени в своей холодной, огромной мастерской и для этого одевался в свой прежний простой рабочий наряд.