Книга Вечная вдова, страница 75 – Анна Морион

Она не верила. Она знала, что это было ложью.

— Но Господь велик! Он воскресил нашего Филипа, который так усердно и верно сражался за Него! Я верю, что это правда! Мой сын жив! – Лорд Нортон был непреклонен: весть настолько обрадовала его отчее кровоточащее сердце, что он готов был верить во что угодно, даже в чудо воскрешения.

— Отец… Ну, подумайте, как такое возможно?

— Милость Создателя нашего безгранична, моя дорогая… Но неужели ты не рада? Твой брат вернулся! – с упреком спросил лорд Нортон и с чувством прижал письмо своей жены к сердцу.

— Отец, его убили в битве! Его похоронили много лет назад!

— Это был не он… Кто-то похожий на него! Мой сын жив! Твоя мать…Егомать не может ошибаться! Материнское сердце не обманешь! Я еду в замок! И в этот раз король не сможет остановить меня! – решительно заявил лорд Нортон.

Альенора была в отчаянии: как слеп был ее отец! Верит в невозможное!

«Мать тронулась умом и написала ему эту чушь, а он убежден, что все эти слова правдивы! И его не убедить в обратном!» – с отчаянием подумала Альенора, пытаясь найти выход из сложившейся ситуации.

— Ну, хорошо! Предположим, это действительно правда, и Филип вернулся! – сдалась Альенора. – Но, прежде, чем мы скажем Бригиде, нам нужно убедиться в том, что мужчина, появившийся в замке Нортонов, – это Филип, а не какой-нибудь самозванец или плод воображения вашей супруги! Подумайте: если Филип жив и вдруг вернулся, значит ее брак с Вильямом Тьюри не был легитимным, и ее дети являются бастардами! Это ужасно! Но, отец, мое сердце кричит, что его возращение невозможно! Леонард говорил мне, что бы на его похоронах и видел, как его закопали в землю!

— Он мог ошибаться!

— Не мог! Но, если вы охвачены такой надеждой, нам нужно тотчас двинуться в путь! Но мы возьмем с собой того, с кем Филип служил, и тот, кто также видел, как его похоронили! Вашему отцовскому сердцу и моему сестринскому нельзя доверять… Порой мы видим то, что отчаянно желаем видеть… Граф Мюррей… Он служил вместе с Леонардом и Филипом! Он поедет с нами! – решилась Альенора, поняв, что отца не остановить, и что единственным правильным решением будет приехать в замок и убедиться в том, что письмо матери было ложным, что она писала эти строки, находясь в религиозном экстазе, что все это было нашептано ей голосом в ее больном разуме.

— На что он нам? Разве я не узнаю собственного сына? – недовольно бросил лорд Нортон.

— Он поедет с нами, отец! – вновь повторила Альенора. – Я сейчас же найду его и попрошу его об этом одолжении! Он знал Филипа! Филип упоминал его в своих письмах!

— Незачем тревожить чужих нам людей, ангел мой…

— А вы ступайте и напишите сэру Уолшу! – приказала Альенора. – Он уж точно ответит, подвело ли его зрение во время похорон Филипа, или нет! И не смейте пока говорить Бригиде! Чем вы желаете обрадовать ее? Тем, что все эти годы она жила в грехе, а ее дети рождены ею вне брака? Вы хоть представляете, какую боль…

— Лорд Нортон? Альенора? – вдруг услышали Нортоны голос Бригиды за своей спиной. Обернувшись, они увидели и ее саму: она стояла в приоткрытой двери детской, и на ее лице было написано недоумение. – Чему я должна обрадоваться? Что произошло?

Альенора вперила в лицо отца испытывающий взгляд, боясь, что он вновь будет упрямиться и расскажет Бригиде о «возвращении ее законного мужа». Но лорд Нортон, убежденный справедливыми упреками дочери, понял, что весть о том, что Филип жив, принесет бедной женщине не радость, а самое настоящее отчаяние.