Книга Единственная для офицера, страница 93 – Ева Енисеева

Захар ушёл ещё вчера.

С рюкзаком, в форме, с этим своим спокойным "Всё будет хорошо, Лисичка".

Я думала, не усну. Но нет. Проводила и отрубилась без задних ног. Даже выспалась вроде бы.

Ближе к вечеру, переодеваясь после последнего занятия, я решила позвонить — узнать, как там сын. За Даней в садик сегодня должен был заехать боевой товарищ Захара — какой-то Северов. А я только фото этого Северова и видела. Хмурый, громадный.

Забрали ли моего мальчика? Всё ли в порядке? Поел? Устал?

Сначала набрала Северова.

Гудки. Длинные. Один, второй, пятый.

Не берёт.

Ну, мало ли. Может, за рулём, может, с Даней занят.

Но внутри уже засвербело тревожно.

Я набрала номер, который Захар оставил на всякий случай — “если Северов недоступен, звони сюда”.

— Алё! — отозвался бодрый, молодой парень.

— Здравствуйте, — я зажала телефон плечом, натягивая джинсы. — Я мама Дани. Данилы. Его сегодня должны были забрать…

— А-а, мама! — обрадовался голос. — О, у вас сын — огонь просто! Мы тут с ним целый автомат желе уговорили на двоих. Реально крутой пацан!

— Спасибо. А… простите, а вы кто?

— Павел, интерн! Данил у нас тут, в больнице.

Джинсы выпали у меня из рук.

— Как в больнице?! Травматология?! — голос как-то пропал.

— Не-не, — беспечно протянул Павлик. — В хирургическом.

Я осела на скамейку.

— Что случилось?

— Да ничего такого, Северов на операции, — жизнерадостно сообщил Павлик. — Вот Данёк с нами и завис.

Северов на операции.

Пол качнулся под ногами.

Северов — боевой товарищ Захара.

Так может, его тоже на операцию вызвали?! Как Захара. А сын мой с кем?! Да ещё в хирургию залетел! А может, они в аварию попали? Ах какая же я дура, доверилась незнакомому человеку. Сына доверила!

— Какая больница? — выдавила я севшим голосом.

— Ведомственная, между Подгоркой и Октябрьским! А вы приедете, да? Данечка обрадуется…

Телефон полетел в сумку, сумка на плечо. Я вылетела из раздевалки в одном ботинке, второй дошнуровывала уже на бегу, прыгая по коридору студии. Девчонки из последней группы что-то кричали вслед — я не разобрала что.

Машина. Где машина. Ключи.

Руки тряслись так, что я с третьего раза попала в замок зажигания.

Всю дорогу я вызванивала Северова. Раз за разом. Гудки, гудки — глухая, бесконечная пустота.

Зачем я звоню? Он же на операции. Он не ответит. Как и Захар.

А может, всё ещё хуже.

Нет. Не думать. Только не думать.

Только пусть будут все живы. Живы и здоровы.

Только не Даня. Заберите что угодно, только не его. Только не мою семью.

К больнице я подлетела бледная, растрёпанная. Влетела в приёмное, метнулась к окошку.

— Даня! Данил. Корсаков. Семь лет! Какая операционная?

— Как это “семь лет”? — спросила меня хмурая охранница.

— Всмысле?

— У нас детей не оперируют. Пациенты с восемнадцати лет только.

— Как? — у меня аж в глазах помутнело. — Не туда приехала? Но она сказала между Подгоркой и Октябрьским… Тут ещё больница есть?

— Нет, одни мы здесь, — женщина вышла из своей будки. — Вы не переживайте. Кто сказал-то?

А я же и не знаю толком…

— Парень какой-то… Павел!

— Павлик? — вахтёрша закатила глаза. — Ну всё ясно. Этот наболтает. Интерн наш, катастрофа ходячая.

— Северов трубку не брал…

— Северов? Так вы бы сразу так и сказали. В операционной он.

Значит, это он с моим сыном в аварию попал.