Книга Единственная для офицера, страница 103 – Ева Енисеева

— Я же обещал. Я вернулся.

Я ответила. Целовалась как сумасшедшая, отчаянно и даже как-то яростно, впуская пальцы в его жесткие короткие волосы на затылке. Прогнулась в спине навстречу, инстинктивно пытаясь стать ещё ближе, обхватила его ногами…

И тут Захар глухо, хрипло простонал сквозь стиснутые зубы, и его мощное тело под моими руками мгновенно напряглось.

А потом поняла, что он не от удовольствия стонет!

— Бок! Господи, бок, я забыла!

Я испуганно отпрянула, боясь сделать лишнее движение. Мои ладони упёрлись в жесткий матрас, а глаза в панике уставились на свежую повязку, которая пока что оставалась белой.

— Я тоже забыл, — процедил он сквозь зубы, придерживая перевязанный бок. — До определённого момента.

— Тебе нельзя! Лёша сказал — десять дней!

— Лёша много чего сказал, — хмыкнул этот невозможный человек.

— Захар.

— Лиса. — Он смотрел на меня сверху вниз. Растрёпанный, злой, чертовски уставший и одновременно безумно весёлый. Его тёмные глаза блестели от адреналина и голода. — Я мечтал о тебе всю командировку не для того, чтобы десять дней на тебя теперь только смотреть и не трогать.

— Придётся. — я решительно села на край кушетки, подальше от него. — Смотреть и не трогать.

Он застонал и взял меня за руку.

— За что мне это.

— За всё хорошее.

— Издеваешься.

— Немножко.

Он поймал мою руку. Прижал костяшки к губам — как тогда, перед отъездом.

— Пять дней максимум, — сказал он. — А потом, Корсакова, никакой пощады. Предупреждаю официально.

— Учту, товарищ майор.

— Подполковник, — тихо сказал Захар.

— Что?..

— Подполковника дали.

— Мам! — дверь распахнулась, влетел Даня. — Мы все перчатки разнесли! Тётя Вера говорит, можно ехать! А Захар с нами поедет к нему домой?

По дороге заскочили в магазин — я хотела по-быстренькому, а в итоге нагребла полную тележку: мясо, овощей гору, картошки, зелени. И торт. Большой, свежий, ягодный, с кремовыми розами.

— А торт зачем?

— Ты подполковник. Мы живы. И вместе. Нам нужен торт.

А вечером у нас дома почему-то оказалась вся его команда или отряд, не знаю, как это называется, но похоже Захар в этой группе был командиром.

Я до конца не поняла, как так вышло. Вроде мы никого не ждали. Но сначала приехал Тоха — “на минутку, только поздравить” — с огромным пакетом, в котором обнаружились шашлык, уже замаринованный, и две бутылки чего-то крепкого.

Следом Кабан — молчаливый гигант, при виде которого Даня сначала спрятался за меня, а через десять минут уже сидел у него на коленях и рассказывал про динозавров. Кабан притащил торт. Второй торт. Теперь у нас их было два.

Потом ещё какие-то парни, которых я не знала, но которые приобнимали Захара и хлопали его по плечу.

Приехали Северовы. Вера — с домашним пирогом, Лёша — с настойкой на каких-то травах, “для скорейшего заживления, только по чуть-чуть”. Даня повис на них с воплем и потащил показывать свою комнату.

А потом ещё приехал Старший. Как я поняла, это куратор таких вот групп, как у Захара. Он пожал Захару руку, глянул на его бок, буркнул что-то вроде “живучий, зараза” и сел в углу, говорил мало.

Стол в итоге ломился от еды. Я металась между кухней и комнатой с тарелками, салфетками, суетилась, пока в какой-то момент Захар не притянул меня, усаживая к себе на колени.