Книга Единственная для офицера, страница 101 – Ева Енисеева

Я сел на пол.

Мне надо вернуться.

К Алиске. К Даньку.

В мою точку сбора.

Надо вернуться.

Глава 49. Алиса

Я даже представить не могла, что ждать это так сложно.

Мы с Даньком как-то даже перебрались к Захару домой, потому что там я чувствовала себя лучше, спокойнее. Там мне дышалось легче. Окружённая его вещами, его запахом, я чувствовала себя защищённой, будто так могла стать к нему ближе. Будто могла укрыть его своей любовью от всего, что происходило там, где он теперь находился.

Будто так могла послать ему свою любовь.

Я сказала любовь?

Да, чёрт возьми, это любовь.

Я, конечно, всем вокруг говорила, что просто за домом слежу, пока Захар в отъезде.

Даже цветов ему туда натащила, чтобы было что поливать.

Северов и Вера помогали.

Этот угрюмый двухметровый шкаф, как выяснилось, наизусть знал правила ухода за капризными суккулентами и фикусами.

До сих пор не могу уложить это в голове: стоит этот гигант посреди гостиной, бережно протирает листочки влажной тряпочкой и басом бубнит, что “драцене нужен рассеянный свет”.

Удивительный мужчина.

А потом наступил обычный, ничем не примечательный вторник.

Я как раз вела растяжку у группы.

— Давайте, девчонки, ещё чуть-чуть. Тянемся!..

Я хотела проигнорировать — до конца занятия оставалось минут десять, но взглянула на экран.

Захар.

— Пять минут! — крикнула я группе и вылетела в коридор, чуть не снеся стойку с ковриками. — Тяните носочки, я сейчас!

Трясущимся пальцем ткнула в экран.

— Алло! Алло, Захар?!

— Лиса. — Голос спокойный, ровный, будничный. Как будто из соседнего зала, а не оттуда, куда даже позвонить нельзя. — Я дома.

Я привалилась к стене.

— Ты… дома? В смысле прям дома?

— В городе. Приеду домой вечером.

— Ты живой.

— Живой.

— Целый?

Пауза.

Маленькая. Меньше секунды.

Но я эту паузу почувствовала всем телом.

— Целый, — сказал он.

Вот я сразу поняла, что врёт.

— Захар.

— Вечером, Лиса. Всё вечером. У меня отпуск недели три. Скоро увидимся, и я тебя никуда не отпущу. Так и знай.

Я стояла в коридоре, вжавшись спиной в холодную стену, с телефоном в руке, и по щекам текло — от облегчения, от злости, от того, что жив и опять что-то недоговаривает.

Из зала выглянула Настя.

— Алиса Сергеевна, к шпагатам переходим?.. О-ой. — Она увидела моё лицо. — Вам плохо?

— Мне хорошо, — прохрипела я, размазывая слёзы. — Мне очень хорошо, Настя. Да, к шпагатам переходим.

Дотянула я эту растяжку на автопилоте. И что я там дальше показывала-рассказывала — хоть убейте, не вспомню.

Всё это время в ушах стоял его низкий, чуть хрипловатый голос.Три недели. Никуда не отпущу.

Ну а вечером поехала в больницу к Северовым, так я стала про себя называть Веру и Лёшу. Всё-таки замечательная они пара, огрызаются друг на друга постоянно, но видно, как Лёша о Вере заботится. Да и я уже поняла, что это у них такая притирка характеров происходит, всё-таки оба взрослые уже, в нашем возрасте на самом деле сложно найти человека, который близок тебе по духу.

Я смотрела на них и ловила себя на тёплой улыбке. Мы-то с Захаром в этом смысле вообще худший пример для подражания. Мы просто влетели друг в друга на полной скорости, руша все правила. Шагнули из ледяной неизвестности сразу в семейный очаг, минуя все промежуточные станции.