Книга Не отдавай меня, страница 59 – Ольга Рузанова

Потом начались редкие созвоны. Мы узнали, что отец спрятал ее в Южной Америке и даже замуж там выдал. Вот так.

Отрубил ее от себя, сжег все мосты, но любил до последнего вздоха.

Не хочу с Леной так же.

В принципе не хочу испытывать ничего подобного. Это сильно осложняет жизнь. А она и так ебически сложная.

Вибрирующий на тумбе телефон выдергивает из мрачных мыслей, и я принимаю вызов от Галсана.

— Ян, дорогой... - бормочет заплетающимся языком. - Осознал. Был не прав. У Карлинки не убудет... Она баба. Отмоется и дальше пойдет. Сына мне живым верни!..

— Нахрена? Чтобы вы мне в спину ядом плевались? - говорю тихо. - Данияр у меня на службе останется. И тебе, и мне спокойнее будет.

— Хорошо!.. - хрюкает пьяно. - Ой, как хорошо, дорогой! Да-да, ты прав... пусть работает... он надежный, оступился немного, на сестру свою повелся, дуру.

Отключившись, на Лену смотрю, и снова сердечная мышца в тиски попадает.

Злость на нее страхом и потребностью защищать перекрывается. Что-то глубинное подсознательное к ней тянется. Пару свою чувствует.

Жуть.

Неглубоко вздохнув, она вдруг во сне кашлять начинает. Кривится от боли, прокашливается и с тихим стоном на спину переворачивается. Протянув руку, касаюсь ее лба.

Температура.

Блядь!

Беру телефон и сразу Ивана, доктора, что мне Остап дал, набираю.

— Обезболить? - отзывается сонно.

— Температура поднялась.

— Так и знал... через десять минут буду.

Поднимаюсь, треники натягиваю и зажигаю настенный светильник. Присев около Лены на корточки, одеяло с нее снимаю, она тут же протестующе возиться начинает. Мурашками покрывается, трясется вся.

— Холодно... мама... закрой окно...

Пиздец.

— Лена... - касаюсь ее плеча, немного сжимаю. - Лена, проснись... капельницу поставить надо.

Открывает глаза, смотрит на меня, словно не узнает, потом по сторонам осматриваться начинает.

— Где мама?

— Капельницу поставить надо... - повторяю тише.

После трех негромких стуков в комнату заходит Иван со штативом. Установив его около изголовья, протягивает мне градусник.

— Померьте, Ян Викторович.

— Тридцать девять, я и так чувствую. Может, в больницу?

— Послушаю сейчас...

Садится рядом и задирает ее футболку. У меня в груди словно клубок змей шевелится от того, что он видит и трогает ее.

— Что там?

— Хрипы есть, но не критично... Давайте, прокапаем и посмотрим на реакцию организма...

— Иван... Слышь, Иван... - склоняюсь на ним. - Если, не дай Бог, ей хуже станет, я с тебя голову сниму.

Мужик пугается. С иглой около ее вены замирает.

— Если не поможет, увезете в реанимацию, сейчас нет необходимости.

— Я предупредил.

— Я услышал.

Пока капает лекарство, он сидит рядом и держит ее руку, я стою над ними. Лена время от времени мечется, мать свою вспоминает, в какой-то момент даже имя свое слышу.

— У нее бред?

— Она все еще под действием снотворного, ну и... да...

После капельницы заставляю его витамины ей вколоть и выгоняю из комнаты.

Через полчаса температура начинает падать. Облегчение, которое я испытываю, выступает на коже холодной испариной. Она успокаивается и крепко спит.

Я, не раздеваясь, ложусь рядом. Пытаюсь разум свой включить, активизировать здравый смысл, чтобы спалить к чертям полгорода.

Утром температура снова ползет вверх.

Лена белее подушки, на которой лежит ее голова. Синие круги под глазами, слабое дыхание.