Книга Не дразни меня, страница 104 – Ольга Рузанова

За временем не слежу, но по ощущениям, проходит около часа, прежде, чем ворота снова начинают открываться.

Я поднимаю голову и оборачиваюсь. Они откатываются примерно на метр и останавливаются.

Меня окатывает жаркой волной. Сев на сидении, я поднимаю его спинку и напряженно жду. Минута, две, три - ничего не происходит, и тогда я глушу двигатель и выхожу из машины.

Сильно похолодало - почти ночь.

Но бешено колотящееся сердце гоняет по телу горячую кровь и не дает замерзнуть. Сделав несколько шагов, я останавливаюсь напротив входа на территорию.

Двор ярко освещён, но меня никто не встречает. Обняв плечи руками, я скольжу взглядом по пустым дорожкам и вдруг вижу Адама на террасе. Стоя в тени дома, он курит и смотрит на меня.

Укол адреналина пронзает грудь острой болью. Я шумно затягиваюсь воздухом.

Неужели, снизошел?

Немного кружится голова. Качнувшись на месте, я начинаю к нему идти. Не быстро, потому что не позволяют непослушные затекшие ноги, шагаю по мощеной дорожке.

Чем ближе подхожу, тем глубже в меня пробирается холод.

Но вдруг, когда до террасы остается всего двадцать метров, из-за угла дома вылетают два огромных пса. Один притормаживает, глядя на Литовского, а второй несётся на меня ракетой.

Животный ужас мгновенно парализует. Дыхание рвется, а в горле застревает немой вопль. Перед мысленным взором оскал клыков и капающая из пасти слюна.

Зажмуриваюсь, чувствуя, как подгибаются колени.

Адам

Ярослава идет, чеканя шаг, но при этом не торопится. Обняв себя руками, смотрит под ноги. Я только на неё.

Чем ближе она подходит, тем глубже трещины в моем железобетонном решении порвать с ней раз и навсегда. Барабанящее за грудиной сердце отдает тремором в удерживающие сигарету пальцы.

Лена передала мне её слова, а я отмахнулся. Но скорее, только для видимости. Крючки Чернявки все ещё держат.

Стряхнув пепел, затягиваюсь снова и слышу приближающиеся дыхание и рык моих собак.

Яра их видит, встает как вкопанная и за секунду становится мертвенно бледной. Считав её реакцию, я застываю в ступоре.

Гера, учуяв меня, притормаживает, а кобель несется прямо на Турчанку.

Та зажмуривается и вдруг начинает оседать. У меня от этой картины шерсть на загривке дыбом встает.

Все происходит за секунду.

— Рик, нельзя! Ко мне!...

Пес резко останавливается и, припав на передние лапы, агрессивно скалится.

Я срываюсь с места.

— Ко мне, я сказал! Фу!... Свои!

Прижав уши, он тут же разворачивается на сто восемьдесят градусов и начинает вилять хвостом.

Из будки охраны вылетает Витя. Бежит к нам.

— Блядь!... Убери их!

— Место!... - командует он, уводя собак к вольерам.

По моей спине течет пот. Колотит как шавку.

— Яра.

Сжавшись в комок, она сидит на коленках и прячет голову руками.

— Яра...

Опускаюсь перед ней на корточки и пытаюсь отвести их в стороны, но они как деревянные.

Что за хрень?! Впервые с таким встречаюсь.

— Ярослава! - встряхиваю, а потом встаю на ноги и поднимаю её, закоченевшую, с земли.

Несу в дом и в прихожей усаживаю на пуф. Удерживая подбородок, смотрю в лицо и холодею.

Глаза стеклянные, губы синюшные. Вся как неживая.

Меня пробивает на дрожь. Глотку забивает страхом.

— Яра... слышишь?...

— Что случилось, Адам Викторович? - раздается за спиной взволнованный голос Ивана.