Книга Любовник, страница 92 – Ольга Рузанова

О, черт! Пусть у него будут мои глаза, пожалуйста!.. Я не хочу видеть в нем его отца. Это, черт возьми, будет больно!

Каждое воспоминание о нем отдает за грудиной болезненной дрожью. Но это временно, я знаю. Он исчезнет из моего сердца так же быстро, как и пробрался туда. Хочу в это верить.

Капец… глаза снова на мокром месте. Горло опоясывает удушливый спазм.

Егор. Моя болевая точка. Похоже, не получиться у меня в мыслях отделить ребенка от его отца.

Шмыгнув носом, паркуюсь во дворе теперь уже бывшего моего дома. Захожу в квартиру и натыкаюсь там на Костю. Сложив руки на груди, стоит в прихожей и смотрит на меня убийственным взглядом.

— Привет, - выталкиваю из себя, - ты рано сегодня…

Видимо, приехал совсем недавно, даже не успел еще переодеться.

— Решил помочь тебе собраться.

Чувствую, как кожу прожигает недобрым взглядом, а сама посмотреть ему в глаза не решаюсь. Боюсь, глазами выдам то, что я о нем сегодня узнала.

— Думаешь, лишнее прихвачу? Мне чужого не надо, Костик.

Тут же в прихожей достаю из шкафа объемную дорожную сумку и с ней прохожу мимо него в гардеробную. Слышу, что идет следом. Что, собрался считать, сколько трусов я заберу?

— От кого ты беременна? – ошарашивает неожиданным вопросом.

— Какая разница?

— И все же?

— От мужчины.

— Какого, Вика? Когда и где ты успела с ним познакомиться?

— Что?! – если бы не сама ситуация, я бы хохотала, держась за живот, - когда и с кем? Костя, у меня была тысяча возможностей! Миллион! Ты же ни разу не поинтересовался, как я провожу время вне дома!

— Я тебе доверял! – проговаривает он с нажимом, - откуда я знал, что моя жена шлюха!

В голову бьет кровь. Резко отвернувшись, я пытаюсь подавить приступ ярости.

Это было ожидаемо. Морально я готовила себя к таким оскорблениям, заранее с ними смирилась. Но слышать их в свете открывшихся подробностей… извините…

— И как много у тебя их было? Как долго ты мне изменяла? - между тем продолжает Костя, - все три года?

— Помнишь, я тебе рассказывала, как ко мне в клубе качок приставал?

— И? Это он?

— Он. Если бы ты тогда вступился, возможно, ничего и не было бы, - говорю и, не удержавшись, оборачиваюсь, чтобы считать его реакцию.

Только не успеваю. Мой взгляд ловит короткостриженный затылок и удаляющуюся спину. Слышу, как на кухне гремят стеклянные стаканы, и бежит из крана вода. Задело? Но это правда.

Вернувшись к своим вещам, выбираю только повседневную одежду. Ворох вечерних нарядов и туфель на каблуке оставляю нетронутыми. Зачем они мне? В той жизни, куда я ухожу, такие вещи не пригодятся.

Забив одну сумку, выношу ее в прихожую и возвращаюсь со второй в спальню. Стою, глядя на обилие баночек и тюбиков на косметическом столе, и размышляю. Глупо, наверное, тащить все это сейчас к маме в квартиру, их там и расставить-то негде будет.

— Все забирай, - оказавшись за моей спиной, припечатывает муж грубо, - или выкину.

— Можно я заберу, когда закончится ремонт?

— Он еще не закончился? Где жить будешь?

— У мамы пока.

— А че, любовник в себе не позвал? – глумится Костя открыто.

— Не позвал! Тебе-то что?

Он проходит в комнату и садится на кровать. Психует, злится, но изображает что-то похожее на веселье. Подперев подбородок кулаком, ехидно улыбается.

— Дура ты Вика. Я даже разочарован, думал ты умнее.