Книга Любовник, страница 89 – Ольга Рузанова

— Он бросил меня до того, как узнал, что я беременная.

— Как бросил? Почему?

Мне приходится рассказать Рите события последней недели. И о том, как я, сбежав с банкета, притащилась к нему ночью в вечернем платье, а он оказался в клубе с друзьями. И о нашем последнем телефонном разговоре, когда он предложил нам «разбежаться забыть все, как дурной сон». И, собственно, о том, как не вовремя сегодня к нему приехала.

Рита, слушая мою исповедь, не забывает подливать себе вина, и к концу моего рассказа, уже заметно хмелеет.

— Зачем ты сказала ему, что собираешься заводить с Костиком детей?

— А что я должна была сказать, Рита? По крайней мере, если узнает от кого-нибудь, что я беременна, будет думать, что от Кости.

— Вика-а-а… у меня за тебя сердце болит, - стучит кулаком по груди, - вот здесь.

— Печальное зрелище… еще вчера у меня было все, я думала, что счастлива… а сегодня я осталась одна с ребенком под сердцем.

— Ты не одна! – восклицает она пьяно, - не смей так говорить!

— Мать – одиночка.

— У тебя есть я! У тебя есть твоя мама! – хлопает раскрытой ладошкой по столу.

— Да… - пытаюсь протолкнуть образовавшийся в горле комок внутрь, - Рит, я тебя так люблю… спасибо, что ты у меня есть.

Она срывается с места и, подлетев, сжимает меня в душных объятиях. Я снова расклеиваюсь, застрявший в горле ком прорывается новой порцией слез.

— Я тоже тебя люблю Воробьева! Поднимем мы твоего малыша, не переживай! Такого мужика воспитаем!

Я начинаю смеяться. Представляю моего маленького мужчину с зелеными глазами и обаятельной улыбкой и таю, как карамель на солнце.

— Тебе тоже кажется, что мальчик будет?

— А кто еще может быть от Зверя?! – удивляется она искренне, - только пацан! Вырастим его и натравим на непутевого папашку!

Мой смех застревает в легких. Продолжая прижиматься к Ритиной груди, слабо качаю головой.

— Нет. Я не хочу, чтобы Егор узнал о ребенке. Я не буду им ни с кем делиться.

— Думаешь?..

— Не хочу его видеть. Никогда.

— Так-то он имеет право знать…

— Пошел он к черту, Рита! – излишне резко отрезаю я, - какой из него отец?! Если он до 35 лет не созрел до семьи и отцовства, то не созреет уже никогда!

Рита укладывает меня спать на диван, а сама стелет себе на полу. Разговаривая на повышенных тонах, наотрез отказывается меняться со мной местами.

Вот такая вот у меня подруга.

Я, вопреки ожиданиям, засыпаю сразу, едва моя голова касается подушки. Сквозь сон еще какое-то время слышу тихий голос Риты, рассказывающий про своего невролога, а потом проваливаюсь в глубокий сон.

Просыпаюсь утром от звука входящего на мой телефон. Подскочив, озираюсь по сторонам, а спустя несколько мгновений уже лечу, зажав рот ладонями, к Ритиному унитазу.

Меня едва не выворачивает наизнанку. Проходит не менее десяти минут, прежде чем желудок успокаивается. Потом еще какое-то время я сижу на крышке унитаза и прихожу в себя, попутно восстанавливая в голове цепочку вчерашних событий.

Горло снова схватывает спазмом, но я заставляю себя пойти на кухню и выпить стакан воды, чтобы успокоиться. Глядя из окна на незнакомый двор, поглаживаю рукой низ живота.

Отпускает. Хорошая техника, надо взять на вооружение.

В телефоне обнаруживаются сообщения от Риты, в которых она пишет, что ушла на работу и настаивает, чтобы я хорошо позавтракала, и пропущенный от Кости.