Книга Ночь у вдовы-пересмешницы, страница 72 – Джон Диксон Карр

— Тебе все это приснилось, дорогая. Не тревожься! Это лишь твое воображение.

Хотя мысли Джоан и путались, увиденная картина отчетливо запечатлелась в ее памяти, поэтому она, собрав силы, тихо произнесла:

— Она была здесь! Она здесь была!

Голова Джоан резко откинулась назад, белки глаз блеснули, и зрачки ушли под верхние веки. Ее грудь медленно поднималась и опускалась под серым шелком пеньюара. Осторожно опустив Джоан на подушку, Уэст встал.

— Обморок, – констатировал он.

— Не обморок, – отрезал полковник Бэйли. – Снотворное.

С минуту все молчали.

Мягкий свет лампы озарял комнату, оклеенную обоями со странными капустными листьями, которые выделялись на желтоватом фоне. Мужчины перевели взгляд на Поппи, что как вкопанная стояла в дверном проеме, расставив ноги и раскинув руки. Затем их глаза остановились на нагромождении стульев с обитыми плюшем спинками и колесиками на ножках. Единственным местом, где кто-либо мог спрятаться, был внушительных размеров платяной шкаф. Однако в результате обыска, предпринятого Г. М. пару минут назад, было установлено, что в нем нет ничего, кроме нарядов Джоан. Уверенным кивком Поппи подтвердила, что мимо нее не проскользнуло ни души.

В глазах у всех читалось искреннее недоумение.

— Быть такого не может! – сказал Уэст.

Резким движением он схватил с ночного столика револьвер, словно хотел защититься от невидимого врага, и не спеша огляделся.

— Говорю вам! – воскликнул он. – Такого просто не может быть!

— Знаю, сынок, – деревянным тоном согласился Г. М. – Но, как мы видим, все-таки может.

На следующее утро, в понедельник, инспектор полиции Дэвид Гарлик вошел в вестибюль «Лорда Родни» ровно в девять часов, как ему и велели. После взбучки, полученной от начальства, инспектор Гарлик решил действовать осмотрительно и поставить весь свой недюжинный ум на службу этой важной шишки из Лондона.

Инспектор полагал, что его, возможно, даже ждет повышение. Однако он еще пока не имел чести знать сэра Генри Мерривейла.

В вестибюле его приветствовала миссис Вётью Конклин, чье лицо было бы миловидным и без тонны косметики, на него нанесенной. Миссис Конклин, взбивая свою пышную прическу золотистого цвета, сообщила ему, что ее высокий гость накануне вернулся поздно и тревожить его пока не время.

Поэтому инспектору Гарлику не оставалось ничего, как сесть и ждать. То, что Г. М. еще отдыхает, могла засвидетельствовать не только миссис Конклин, но и кто угодно, если бы оказался поблизости от «Лорда Родни»: из окон верхнего этажа раздавался богатырский храп, переходивший в свист, который напоминал паровозный гудок.

Однако в половине первого, когда инспектор пообедал в пабе при отеле, где царило необычное оживление, даже миссис Конклин решила, что сон сэра Генри Мерривейла несколько затянулся.

Не доверяя столь почетную миссию горничной, она сама поднялась в императорские покои. Разбудив Г. М., миссис Конклин позаботилась о том, чтобы тот побрился и принял ванну, в которую Г. М. погрузился с таким плеском, будто был гиппопотамом; также она проследила за тем, чтобы Г. М. облачился в опрятные темные одежды.

— Так одеваются все джентльмены, – заявила она.

Нельзя сказать, что все вышеописанное прошло без сучка без задоринки: в какой-то момент в пабе решили, что наверху идет драка. Один раз миссис Конклин просто отлетела к стенке и приземлилась на пол. Справедливости ради нужно заметить, что она не возражала против подобного обращения: оно ей даже нравилось и другого она бы не приняла. Она лишь отметила, что у сэра Генри характер гораздо-гораздо хуже, чем у ее покойного мужа.