Книга Арсен Люпен, джентльмен-грабитель, страница 59 – Морис Леблан

Даспри повел себя как верный друг. Он ежедневно оставался у меня на три или четыре часа, которые, по правде говоря, проводил в гостиной – шарил, простукивал, колотил.

— Письма здесь, в этой комнате, – говорил он время от времени, заглядывая ко мне. – Они здесь. Готов руку дать на отсечение.

— Оставьте меня в покое, – отвечал я с раздражением.

Наутро третьего дня я поднялся, еще не выздоровев до конца, но уже окрепнув. Мои силы поддержал плотный завтрак. Но больше всего окончательному исцелению способствовало полученное около пяти часов письмо – настолько, оно, несмотря ни на что, вновь раззадорило мое любопытство.

Письмо гласило:

Месье,

драма, первый акт которой был разыгран в ночь с 22 на 23 июня, близится к завершению. Сам ход событий требует, чтобы я свел двух ее главных персонажей, и эта встреча должна произойти у Вас дома. Я был бы весьма признателен, если бы Вы предоставили мне Ваше жилище на сегодняшний вечер. Было бы хорошо с девяти до одиннадцати отпустить слугу, и желательно, чтобы Вы сами оказались столь любезны, что согласились бы оставить поле боя на откуп противникам. В ночь с 22 на 23 июня Вы уже имели возможность убедиться, что я никоим образом, даже в мелочах не покушался на Вашу собственность. Со своей стороны, мне кажется, я нанес бы Вам оскорбление, если бы хоть на йоту усомнился в том, что Вы будете соблюдать молчание в отношении нижеподписавшегося.

Примите уверения в моей преданности.

Сальватор

В этом послании чувствовался налет куртуазной иронии, а в излагаемой просьбе – столь изящный полет фантазии, что я просто пришел в восторг. Какая очаровательная бесцеремонность! Ведь мой корреспондент вовсе не сомневался в моей готовности пойти ему навстречу. Ни за что на свете мне не хотелось его разочаровывать или ответить неблагодарностью на его доверие.

В восемь часов, едва ушел из дома мой слуга – я предложил ему билет в театр, – как появился Даспри. Я показал ему письмо.

— Итак? – спросил он.

— Итак, я оставлю ворота незапертыми, чтобы можно было войти.

— И вы уходите?

— Ни за что на свете!

— Но ведь вас просят…

— Просят соблюдать молчание. Я и буду молчать. Но мне безумно хочется увидеть все, что здесь произойдет.

Даспри рассмеялся:

— Черт подери, вы правы, я тоже остаюсь. У меня подозрение, что скучно нам не будет.

Его прервал звонок в дверь.

— Это они? – прошептал он. – На двадцать минут раньше времени! Невероятно.

Я дернул шнурок в вестибюле, соединенный с калиткой в воротах. В саду мелькнул женский силуэт: мадам Андерма.

Она выглядела сильно взволнованной и, задыхаясь, пробормотала:

— Мой муж… Он идет сюда… У него свидание… Ему отдадут письма…

— Откуда вы знаете? – спросил я.

— Случайно. Муж за обедом получил записку.

— Телеграмму?

— Телефонограмму. Слуга по ошибке вручил ее мне. Муж тут же ее забрал, но я успела прочесть.

— Что же вы прочли?

— Примерно следующее: «Сегодня в девять вечера на бульваре Майо с документами, относящимися к делу. Письма в обмен». После ужина я поднялась к себе и вышла.

— Тайком от месье Андерма?

— Разумеется.

Даспри взглянул на меня:

— Что вы об этом думаете?

— То же, что и вы. Месье Андерма – один из приглашенных противников.

— Но кем и в каких целях?

— Именно это нам предстоит узнать.

Я проводил их в гостиную. Мы втроем с трудом, но смогли поместиться под каминным колпаком, прикрывшись бархатной драпировкой. Там и расположились. Мадам Андерма села между нами. Сквозь просветы в занавеске просматривалась вся комната.