Книга Арсен Люпен против Херлока Шолмса, страница 82 – Морис Леблан

Херлок почувствовал, как у него на секунду сжалось сердце. Это было верным знаком того, что он добрался до сути всего дела. Он коснулся истины, почувствовал некую уверенность, а это ощущение никогда еще его не обманывало.

Разгоряченный, в надежде на успех, он принялся перелистывать букварь. И вскоре наткнулся на новый сюрприз.

Он раскрыл страницу с заглавными буквами. А внизу шел ряд цифр. Девять букв и три цифры были тщательно вырезаны.

Шолмс записал их в блокнот в том порядке, как они шли в букваре. Вот что у него получилось:

АВЕЙКОТЧЭ 237.

— Вот черт! – пробормотал он. – Сразу и не разберешь.

Можно ли было, использовав все эти буквы, переставив их, составить одно, два или три полных слова?

Шолмс попытался сделать это, но тщетно.

Тогда он подумал, что единственное верное решение – то, что он без конца писал в блокноте карандашом, и в конечном итоге оно показалось ему бесспорным, потому что отвечало логике событий и к тому же прекрасно согласовывалось с известными обстоятельствами.

Поскольку на странице букваря каждая из букв алфавита воспроизводилась лишь один раз, логично было заключить, что буквы с этой страницы составляли неполные слова, которые затем дополнили, вырезав буквы с других страниц. Взяв такое рассуждение за основу, можно было воспроизвести слово следующим образом:

ОТВЕЧАЙ – ЭК 237.

Первое слово казалось вполне ясным: «ОТВЕЧАЙТЕ», не хватало «Т» и «Е», так как эти буквы были уже задействованы в слове.

Что касается второго незаконченного слова, оно, вместе с числом 237, бесспорно, составляло адрес, сообщаемый получателю отправителем письма. Сначала предполагалось назначить дело на субботу, а потом просили дать ответ по адресу ЭК 237.

Или ЭК 237 означали индекс почтового отделения, куда нужно было послать письмо до востребования, или буквы «ЭК» являлись частью какого-то слова. Шолмс снова перелистал букварь – на других страницах вырезок не оказалось. Значит, приходилось, пока не удастся узнать что-либо еще, придерживаться вышеописанных выводов.

— Забавно, правда?

Это вернулась Анриетта. Он ответил:

— Еще бы! Только… нет ли у тебя еще и других бумаг? Или вырезанных слов, которые можно было бы наклеить?

— Бумаг? Нет. И потом, мадемуазель будет недовольна.

— Мадемуазель?

— Да, она уже меня отругала.

— Почему?

— Потому что я вам кое-что рассказала… а она говорит, нельзя никогда рассказывать такие вещи о людях, которых любишь.

— Ты совершенно права.

Анриетта пришла в восторг от его одобрения и вытащила из маленького полотняного мешочка, приколотого к платью, какие-то лоскуты, три пуговицы, два кусочка сахара и, наконец, квадратик бумаги, который и протянула Шолмсу.

— На, вот все-таки даю.

Это был номер фиакра: 8279.

— Откуда у тебя этот номер?

— Выпал у нее из кошелька.

— Когда?

— В воскресенье, после службы, когда она собиралась подать милостыню.

— Отлично! А теперь я скажу, как сделать, чтобы тебя больше не бранили. Не говори мадемуазель, что виделась со мной.

Шолмс отправился к господину д’Имблевалю и принялся дотошно расспрашивать его о мадемуазель.

Тот даже вскинулся от возмущения:

— Алиса Демен? Вы что, думаете… Этого не может быть!

— Сколько времени она у вас на службе?

— Только год, но я не знаю человека надежнее. Никому не стал бы доверять так, как ей.