Книга Арсен Люпен против Херлока Шолмса, страница 51 – Морис Леблан

Он посмотрел туда.

Белокурая дама была здесь, у него перед глазами, на расстоянии вытянутой руки.

Она загасила лампу и включила электрическое освещение. Впервые Шолмс смог при ярком свете увидеть ее лицо. Он вздрогнул. Женщина, которую он наконец, в результате стольких ухищрений и маневров, выследил… была не кто иная, как Клотильда Дестанж.

Клотильда Дестанж – убийца барона д’Отрека и похитительница голубого бриллианта! Клотильда Дестанж – таинственная приятельница Арсена Люпена! Белокурая дама, в конце концов!

«Да, черт побери, – думал он, – ну и набитый же я дурак. Раз приятельница Люпена – блондинка, а Клотильда – брюнетка, я и не подумал соединить этих двух женщин в одну! Будто Белокурая дама могла оставаться белокурой после убийства барона и кражи бриллианта!»

Шолмсу была видна часть комнаты, элегантного дамского будуара, стены которого украшали светлая обивка и драгоценные безделушки. На низком постаменте стояла кушеточка из красного дерева. Клотильда сидела на ней, обхватив голову руками. Через некоторое время он понял, что она плачет. По ее бледным щекам, соскальзывая в рот, текли слезы, капля за каплей падали на ее бархатный халат. И опять слезы текли и текли, словно из неиссякаемого источника. Это было невероятно печальное зрелище – созерцание такого смертельного и в то же время достойного отчаяния, выражавшегося лишь в медленно текущей лавине слез.

Но вдруг за ее спиной открылась дверь. Вошел Арсен Люпен.

Они долго смотрели друг на друга, не говоря ни слова, затем он опустился на колени подле нее, положил голову ей на грудь, обнял ее, и жест его был исполнен нежности и сострадания. Они так и застыли в этой позе. Безмолвная нежность объединила их, и слезы стали не такими обильными.

— Я бы так хотел сделать вас счастливой! – прошептал он.

— Я счастлива.

— Нет, вы плачете… Ваши слезы приводят меня в отчаяние, Клотильда.

Несмотря ни на что, она поддавалась обаянию его ласкового голоса; слушая его, она снова хотела надеяться и быть счастливой. Улыбка несколько смягчила ее черты, но какая это была грустная улыбка! Он стал умолять ее:

— Не будьте такой печальной, Клотильда, вы не должны быть такой. Вы просто не имеете права на это.

Она протянула вперед свои белые, изящные и нежные руки и очень серьезно сказала:

— Пока эти руки принадлежат мне, я буду печальной, Максим.

— Но отчего?

— Этими руками совершено убийство.

— Замолчите! – воскликнул Максим. – Не думайте об этом… Прошлое мертво, прошлое – не в счет.

И он стал целовать ее бледные руки, а она смотрела на него со светлеющей улыбкой, словно с каждым его поцелуем стирались потихоньку ужасные воспоминания.

— Вы должны любить меня, Максим, ни одна женщина не будет так любить вас. Я сделала все это, чтобы продолжать нравиться вам, и впредь буду поступать так, как вы прикажете, и даже больше, я буду исполнять тайные ваши желания. И разум мой, и душа восстают против этих моих поступков, но я не могу сопротивляться вам… все, что я делаю, я делаю машинально, потому что так надо вам, потому что вы этого хотите… и я готова и завтра… и всегда… поступать так же.

Он сказал с горечью:

— Ах, Клотильда, зачем только я втянул вас в свою бурную жизнь? Надо было мне оставаться для вас Максимом Бермоном, которого вы полюбили пять лет назад, и не рассказывать вам… о том, другом человеке, которого вы теперь знаете.