Книга Арсен Люпен против Херлока Шолмса, страница 39 – Морис Леблан

— Будьте начеку, Вильсон. Я воспользуюсь этим, чтобы выработать план, более подходящий для того противника, с которым нам предстоит сразиться. Понимаете, Вильсон, мы с вами недооценили Арсена Люпена. Нужно все начать сначала.

— И даже раньше, если это возможно. Но хватит ли нам времени?

— Девять дней, старый мой друг! Пять из них даже лишние.

Все послеобеденное время англичанин курил и спал. И только наутро приступил к выполнению намеченных операций.

— Вильсон, я готов, мы теперь можем идти.

— В путь, – воскликнул Вильсон, полный воинственности. – Только признаюсь, у меня мурашки по коже.

У Шолмса были три долгие беседы – вначале с мэтром Дэтинаном, чьи апартаменты он изучил в мельчайших подробностях; с Сюзанной Жербуа, он вызвал ее телеграммой и долго расспрашивал о Белокурой даме; и, наконец, с сестрой Августой, которую он нашел в обители Пресвятого Посещения, куда она удалилась после убийства барона д’Отрека.

После каждого разговора Вильсон, в разговорах не участвовавший, спрашивал Шолмса:

— Вы довольны?

— Очень доволен.

— Я и не сомневался. Мы на верном пути. Идемте.

Они много ходили. Посетили оба здания, соседствующие с особняком на проспекте Анри Мартен, потом прошлись до улицы Клаперон, и тут, осматривая фасад дома № 25, Шолмс сказал:

— Совершенно очевидно, что между всеми этими домами существуют потайные ходы… Но чего я не могу понять, так…

В глубине души (и впервые в жизни) Вильсон усомнился во всемогуществе своего гениального друга. Почему он столько говорил и так мало действовал?

— Почему? – воскликнул Шолмс, отвечая на сокровенные мысли Вильсона. – Да потому, что с этим чертовым Люпеном работаешь, словно в вакууме, наудачу, и вместо того, чтобы доискиваться до истины, исходя из точных фактов, нужно извлекать ее из собственных мозгов, а потом проверять, приложима ли она к произошедшим событиям.

— И все-таки как же с потайными ходами?

— А что потайные ходы! Даже когда я их найду, найду тот, который позволил Арсену Люпену войти к своему адвокату, или тот, которым ушла Белокурая дама после убийства барона д’Отрека, чего я достигну? Будет ли у меня возможность атаковать его?

— Будем атаковать, – воскликнул Вильсон.

Не успев договорить эти слова, он с криком отшатнулся. Что-то тяжелое упало к их ногам, это был мешок с песком, который мог серьезно покалечить их.

Шолмс поднял голову, рабочие что-то делали на лесах, укрепленных на балконе шестого этажа.

— Ничего себе, – воскликнул он, – нам повезло, сделай мы еще один шаг, и эти нескладехи уронили бы мешок нам прямо на голову. И впрямь можно подумать…

Он резко замолчал, бросился к дому, взбежал на шестой этаж, позвонил, ворвался, страшно напугав слугу, в комнату и вышел на балкон. Там никого не было.

— А где рабочие?.. – спросил он слугу.

— Они только что ушли.

— Но как они вышли?

— Черным ходом.

Шолмс склонился вниз. Он увидел двоих, вышедших из дома и взявшихся за рули велосипедов. Они сели на них и тут же исчезли из виду.

— И давно они на этих лесах работают?

— Эти-то? Да они только сегодня появились. Новенькие.

Шолмс спустился к Вильсону.

Они в мрачном настроении вернулись к себе, и этот второй день закончился в гробовом молчании.

На следующий день – та же программа. Они сели на ту же скамейку на проспекте Анри Мартен и, к великому отчаянию Вильсона, которого все это никак не развлекало, бесконечно сидели напротив трех зданий.