Книга Прелестная женщина: Записки судебного следователя, страница 95 – Михаил Фролович Чулицкий

— Теперь, братцы, прощайте! Больше не увидимся. Дорогой с кем-нибудь поменяюсь и айда! – заявил он.

Из пересыльной тюрьмы одни арестанты, подследственные, переводятся в дом предварительного заключения, другие, приговоренные, отсылаются в исправительные арестантские отделения и на каторгу, третьи – высылаются на родину этапным порядком. Народа много всякого.

Доставленный под именем бродяги весельчака арестант на допросе показал, что он крестьянин известного уезда и деревни, задержан был за бесписьменность и подлежал отсылке в деревню этапным порядком. По просьбе неизвестного арестанта он согласился поменяться с ним именами, и тот арестант, весельчак, под его именем и пошел вместо него в деревню.

Полетели сейчас же предписания о возвращении обратно отправленного этапным порядком неизвестного бродяги, но было уже поздно. Дорогою он бежал.

Кто такой был весельчак, так и осталось неизвестным.

Бродяга Сидор, лет двадцати двух, представлял собой тип обыкновенного деревенского добродушного парня. Несмотря на свое добродушие, он чрезвычайно упорно отказывался сказать что-нибудь о своей личности. Он готов был исполнять охотно всякую работу, был послушен и любил разговаривать вообще, но раз вопрос касался об его звании, он становился угрюмым и молчаливым.

В тюрьме он заслушивался рассказами бродяг, побывавших в Сибири, и не отставал от них с вопросами. Он подробно их расспрашивал о жизни и обычаях сосланных в Сибирь за бродяжество и о сибирской жизни вообще. Из его слов можно было понять, что он намерен навсегда там устроиться.

Личностью бродяги Сидора интересовалось и тюремное начальство, и прокурорский надзор. Однажды, когда собравшиеся по какому-то поводу в конторе тюрьмы несколько человек начальствующих лиц, между прочим заговорили о бродяге Сидоре и стали делать различные предположения о его прошлом, бывший там же священник сказал, что он не имеет права передать сделанных ему бродягою Сидором признаний, но может удостоверить, что Сидор никакого преступления не совершал и что он только несчастлив в семейной жизни.

После этого разговора Сидора опять стали убеждать рассказать что-нибудь о своей жизни. Долго он не соглашался и наконец открыл причину, почему он сделался бродягой.

Женился он, как и все в деревне женятся, – взял себе хорошую работницу. Не прошло и полугода после свадьбы, как жена его стала часто исчезать в соседнюю деревню. Ему она говорила, что ходит к родным, но и соседки злословили, да и сам он замечал, что она бегала не к родным, а на свидание к парню Гришке.

— Пробовал и бить ее, и просить, на колени перед ней становился, – говорил он. – Однажды работаю я в поле, недалеко от дома, – продолжал он, – и вижу, что жена вытащила из сарая телегу, впрягла лошадь и покатила в соседнюю деревню. У меня и руки опустились. Опять к Гришке! Я сейчас же бросил работу и вслед за ней. Подхожу к деревне и вижу: на лугу мужики траву косят, а в стороне жена с Гришкой, который возится около моей телеги. Я к ним.

— Что это ты, – говорю, – телегу чинишь?

— Чиню, – отвечает.

— Да твое ли дело чинить?!

— Мое, когда чиню.

— Нет, не твое. А чинишь только потому, что жена моя на ней приехала.

— Жена-то жена, да моя, а не твоя!

— Нет, моя.

— Да ты очумел, что ли? Разве я для тебя Машку замуж брал?!