Книга Прелестная женщина: Записки судебного следователя, страница 65 – Михаил Фролович Чулицкий

— Ты? Смотри не наделай глупостей. Я от тебя не возьму. Откуда?

— Милая Лиза, не беспокойся. Это мой секрет. Даю тебе слово, что я ничем, ничем не рискую. Достану непременно!

— Какая ты еще до сих пор наивная. Никто тебе не даст взаймы. Помни, что ты должна дорожить своей честью и что у тебя есть жених.

— Ха-ха-ха! Без строгих мин. Никто не будет знать даже. Одним словом, секрет. И деньги будут.

— Глупости, пойдем к бабушке.

Бабушка чуть ли не целый час говорила о том, как сбываются предсказания старших, опытных в жизненной борьбе, и не дала денег внучке.

После ухода сестры Соня стала приводить свой задуманный план в исполнение. Она измененным почерком написала купцу, хозяину дачи, письмо. В нем говорилось, что если купец не пришлет в известное почтовое отделение ста рублей в конверте до востребования на литеры А. Б., то немедленно будет сообщено его жене, что он ухаживает за блондинкой; в письме добавлялось, что деньги будут возвращены частями, и был назначен семидневный срок для присылки денег.

«Купец боится жены, – думала Соня, – и непременно пошлет. Осенью я поступлю на службу, и вдвоем с Лизой сможем возвратить ему деньги. По глазам его вижу, что он любит ухаживать, жена же у него ведьма. Непременно пришлет!»

На другой день она ездила с бабушкой в Петербург и там опустила письмо в почтовый ящик, обозначив адрес лавки купца.

Получив письмо, купец перепугался. Сначала он хотел было послать деньги, но потом стал раздумывать.

«Конечно, если напишут жене, будет большой скандал; что бы я ни говорил, жена не поверит. Будет есть поедом ежедневно. Послать же деньги тоже опасно: через неделю спросят тысячу, а там и пять. В конце концов и деньги возьмут, и все-таки напишут».

Долго размышлял он и ничего придумать не мог, к полиции обратиться он боялся: чего доброго, еще разболтают, и жена узнает.

Когда пришел почтальон, он дал ему сверх обыкновения гривенник и стал расспрашивать о способе получения писем до востребования.

Узнав, как просто это делается, он решил подкараулить получателя и расправиться с ним самолично, никому не заявляя.

Для того чтобы не ошибиться и не обознаться письмом, он купил синий конверт, надписал литеры А. Б., положил в него пустой лист почтовой бумаги и, наклеив марку, накануне данного срока послал в условленное почтовое отделение.

На другой день он с утра уже дежурил в почтовом отделении, сидя в стороне на лавочке.

Долго он сидел, прошло часа четыре, и никто не спрашивал писем до востребования. Сидел он как на иголках и чувствовал себя очень скверно. Ему казалось, что все его знают, все только на него одного обращают внимание. Ежеминутно он ждал, что войдет какой-нибудь знакомый, помешает ему, а потом проговорится как-нибудь жене, к тому же и жажда, и голод давали себя знать. Зол он был неимоверно, но, несмотря на все это, продолжал упорно сидеть.

Около часу дня народу набралось много, стояли целые шеренги, одни получали, другие сдавали и письма, и деньги.

Вдруг он услышал женский голос: «До востребования А. Б.» Он вскочил. Через головы он увидел у решетки дам: в числе их ему показалось, что стоит какая-то знакомая девица в соломенной шляпке, но лицо он разглядеть не мог. Он бросился вперед.

— Не толкайтесь, пожалуйста, – остановили его. – Не нарушайте порядок. Обойдите кругом.