Книга Не проси, страница 98 – К. Блэквуд

Римма уже писала.

— Что писать?

Рука у неё дрожала. Лиза впервые увидела её такой испуганной.

— «Посещение завершено. Посетитель возвращён. Палата Б-0 закрыта».

— На сколько закрыта? — спросила Лиза с пола.

Сергей Петрович не успел ответить.

Третий удар разорвал двери. Не открыл — именно разорвал. Металл пошёл складками, словно его с неимоверной силой сжимали и превращали в труху. Из щели вырвался Белый этаж: кусок невозможного пространства, набитый кроватями, руками, лицами, раскрытыми ртами. Всё это на секунду навалилось на второй этаж, и Лиза увидела, что Белый этаж не кончается за лифтом. Он давит оттуда, ждёт, когда несчастная дверь окончательно устанет и лопнет. Из этой иллюзорной, искусственной бездны потянулось что-то длинное.

Не рука. Не щупальце. Скорее больничная простыня, ставшая мышцей, покрытая слизью и большими, раздувшимися венами. Она скользнула по полу к Лизе, оставляя за собой влажный, липкий след.

— Она сказала «нет», — спокойно произнёс Сергей Петрович.

Это нечто остановилось. Из лифта донёсся голос её отца:

— Она моя. Теперь она моя. Уйди с дороги, удерживающий.

Сергей Петрович медленно снял очки.

В этот момент показалось, что всё вокруг перевели в беззвучный режим. Звуки не просто стихли. Они исчезли. Абсолютная, непроницаемая тишина. Лиза не слышала даже своего дыхание или отчаянно бьющегося сердца.

Глаза Сергея Петровича были совсем не светлыми. Лиза ошиблась раньше. В них не было цвета вообще. Только бесконечная глубина — такая тёмная и густая, что внутри неё были видны только мерцающие холодные точки, похожие на звёзды. Они не были красивыми, но они гипнотизировали, завораживали. Далёкие. Мёртвые. Так мог бы выглядеть ночной небосвод на заре времён, когда вселенная только начинала свой ход.

Сергей Петрович поднял правую руку. На коже проступил знак.

Он вспыхнул внутри ладони - треугольник, дверь и тонкие линии вокруг запястья, похожие на языки пламени, которые прожгли кожу.

Он сказал несколько слов на языке, которого Лиза не знала.

— Eventum nullum est. Nox Aeterna ianuam claudit — громко крикнул Сергей Петрович.

— События нет, — произнёс уже шёпотом Сергей Петрович по-русски. — Дверь закрыта именем Вечной Ночи.

Лиза не знала латыни. Но два слова поняла. Nox Aeterna.

Они прозвучали не как название организации. Скорее как имя того, что стояло за дверью и держало её закрытой.

Белый этаж взвыл, вернув с собой звук в этот мир, словно в него воткнули сотни острых игл разом. Крик этажа был оглушительным. От него у Лизы заболели зубы, а из носа пошла кровь. Римма прижала ладонь к серому журналу и, не поднимая головы, хрипло сказала:

— Пиши, старая дура, пиши.

Отвратительный отросток этой твари рванулся к Лизе. Сергей Петрович шагнул между ними. Он ударил в него.

На секунду его фигура исчезла в этом мареве из света и тьмы, и Лиза увидела только чёрный силуэт человека, внутри которого на мгновение открылась дверь. В ней не было больничного тепла, не было палат, не было голосов умерших. Только ночь — бесконечная, холодная, древняя, могущественная. Но было там и что-то ещё. В этой ночи что-то колыхнулось, словно сами звёзды внутри на секунды погасли, вздрогнули и загорелись вновь. Лиза не успела рассмотреть, что это было, она только почувствовала. Затылком, кожей, каждой косточкой в теле - там таилось непостижимое, огромное, голодное. В ожидании.