Книга Не проси, страница 86 – К. Блэквуд

— Я задам несколько вопросов, — сказал он Лизе. — Отвечайте коротко. Чем меньше слов, тем меньше зацепок. Он называл вас по имени?

— Нет.

— Точное имя отца произносил?

— Да.

— Вы подтвердили?

— Я нет. Я сказала ему замолчать.

— Хорошо. Он просил позвонить?

— Своей жене.

— Вы отказали?

— Да.

— Он благодарил?

— Нет.

— Он сообщил сведения, которые не мог знать естественным путём?

Лиза сглотнула.

— Да.

— После этого появилась папка?

— Да.

— Вы её открывали?

— Нет.

— Очень хорошо.

Он повернулся к Римме.

— Лифт уехал сам?

— Сам. Баранова я вернула. Девочка не заходила.

— Баранов контактировал физически?

— Нет.

Сергей Петрович кивнул и наконец посмотрел на папку.

Смотрел он долго.

Лиза уже начала думать, что за тёмными стёклами его очков вообще нет глаз.

— Палата Б-0, — сказал он. — Плохо.

— Я сама вижу, что не праздник, — буркнула Римма.

— Не для вас плохо. Для неё.

Лиза выпрямилась.

— Может, кто-нибудь наконец объяснит мне нормальными словами, что происходит?

Сергей Петрович снова повернул к ней голову.

— Нормальные слова здесь бесполезны. Они всё упрощают до вранья.

— Попробуйте ненормальными.

Римма впервые за эту ночь посмотрела на неё почти с уважением.

Сергей Петрович не улыбнулся, но уголки его губ чуть сдвинулись.

— Хорошо. В этой больнице есть участок, который не должен существовать. Его называют Белым этажом. Это не этаж в архитектурном смысле. Не пристройка, не тайное отделение и не морг. Иногда дверь открывает не культ и не заклинания. Бывает так, что достаточно одной бумаги, подписанной не в том отделении. Когда в одном здании годами умирают люди, оно начинает помнить не только живых. Помнит тех, кто не успел попрощаться. Кто ждал звонка. Кого перевели не туда. Кого записали живым, когда он уже умер.

Сергей Петрович посмотрел на служебный лифт.

— Иногда такую память получает дверь.

Лиза моргнула.

— Серьёзно? Бумаги, подписанные не в том отделении?

— Большие катастрофы редко выглядят красиво. Иногда мир рвётся не из-за проклятия, а из-за подписи не в той графе. В вашем случае было второе.

— В моём случае?

— В случае этой больницы.

Он открыл чемоданчик. Внутри не было ни отвёрток, ни приборов в привычном смысле. Там лежали тонкие металлические пластины, мотки красной нити, стеклянные ампулы с тёмной жидкостью, узкие карточки с печатями и небольшая треугольная рамка. Чёрная. Внутри рамки была миниатюрная дверца из багрового стекла. Она казалась декоративной, почти игрушечной, пока Сергей Петрович не достал её из чемодана.

В воздухе сразу стало холоднее.

Не сильно. Просто на коже выступили мурашки, а дыхание на секунду стало видимым.

— Что это за знак? — спросила Лиза.

— Предупреждение.

— Кому?

— Всем, кто способен его прочитать.

— Я не способна.

— Уже начинаете учиться, это хорошо.

Он положил треугольную рамку на серый журнал. Багровая дверца внутри знака дрогнула, хотя сквозняка не было.

— N.A. — сказала Лиза тихо.

Сергей Петрович замер на полсекунды.

— Вы видели название?

— В журнале. «Технический надзор N.A.»

— Не название. Обозначение.

— Что оно значит?

— Вечная ночь.

— Очень успокаивает.

— Оно и не должно успокаивать.

— N.A. — это люди?

— Иногда.

— А в остальное время?

— В остальное время это то, что не даёт двери открыться до конца.

Римма Петровна взяла из футляра бумажную полоску с красной печатью и наклеила её на край стола, ближе к папке. Бумага тут же потемнела, будто впитала влагу из воздуха.