Книга Не проси, страница 143 – К. Блэквуд

Первый Голод не ответил.

Он только двинулся внутри, медленно и довольно, и Менна понял страшное: силы у него ещё не было. Была только открытая дверь. Печати ещё не стали кандалами. Правила ещё не успели обрасти плотью. Он впустил врага в себя, но ещё не научился держать его за горло.

Неферет подняла с пола медный ножик.

— Не смей открываться, — сказала она Менне. — Никогда.

Потом повернулась к ворвавшимся.

Женщина с расцарапанной грудью бросилась первой. Неферет ударила её ножом неумело, но попала в горло. Кровь брызнула на стену, на старые записи, на слово «живое». Второй человек схватил Неферет за волосы. Она ударила его лбом в лицо. Кто-то вцепился ей в руку, раздирая кожу зубами до кости.

Менна сделал шаг. Внутри него дверь распахнулась на палец.

Сразу стало хуже. Люди в комнате замерли и повернули головы к нему. Все разом. Даже те, кто кусал, рычал, давился кровью. Они почувствовали настоящую пищу.

Не тело.

Проход.

Неферет тоже почувствовала.

— Закрой! — крикнула она.

Менна сжал кулак.

Дверь в ладони закрылась.

Люди снова рванулись к ней.

Он понял, что она сделала. Она стояла между ними и телом Тии. Между ними и именем. Между ними и его слабостью. Живая, кровавая, страшная, прекрасная — не как жена из песен, а как человек, который решил последнюю задачу быстрее всех жрецов.

Она не дала ему выбрать.

Чтобы спасти её, он должен был открыть дверь.

Чтобы удержать договор, он должен был смотреть.

Неферет упала на колени, когда мальчик-послушник вцепился ей в бок. Она ударила его ножом в висок. Нож застрял. Ещё двое навалились сверху. Менна услышал хруст её пальцев, увидел, как она тянется к Тии, не чтобы взять, а чтобы закрыть собой, в последний раз. Умереть рядом с дочерью.

Сехем, весь в крови, поднялся у стены и последним движением ударил посохом по чёрному порогу.

— Держи! — прохрипел он Менне. — Или они умерли зря!

Менна хотел умереть вместе с ними.

Это желание было таким ясным, таким человеческим, что Первый Голод внутри него сразу потянулся к нему, как к открытой чаше.

Умереть — значит открыть.

Умереть — значит выпустить.

Умереть было нельзя.

Менна встал перед порогом.

Обеими руками он схватил край чёрного камня. Знаки на коже вспыхнули тьмой. Не светом, не пламенем — пустотой, вокруг которой воздух становился плотным. Пасть внутри ударила в грудь, потом в горло, потом в глаза. Она хотела наружу. Она требовала использовать её. Раздавить этих людей. Сжечь их голодом изнутри. Открыться шире всего на миг.

Всего на миг.

Менна увидел Неферет под телами. Увидел, как она смотрит на него.

Губы у неё были в крови. Она сказала без звука:

Сейчас.

Он понял. Не вечность. Не на все века. Сейчас.

Менна закрыл глаза и начал считать. Не людей. Не мёртвых. Не имена. Он считал удары собственного сердца, потому что сердце ещё принадлежало ему.

Один — закрыть.

Два — удержать.

Три — не просить.

Четыре — не отдать имя.

Пять — через меня мало.

Шесть — через меня по правилу.

На седьмом ударе в комнате погасли факелы.

На восьмом люди, навалившиеся на Неферет, перестали рычать.

На девятом Первый Голод понял, что человек не откроется сейчас, и ударил в камень снизу. Порог раскололся.

Чёрная трещина прошла через пол, через старые круги меры, через кровь, через руку безъязыкого жреца, через посох Сехема. Она остановилась у тела Тии. Менна рванулся к дочери, но поздно.